Двойная измена. Мои (не)истинные (СИ)

Женщина бросала умоляющие взгляды на супруга, но тот лишь встал, подошел к бару и налил себе виски, опрокидывая бокал залпом. В конце концов, он всегда говорил, что распускать сплетни ровно как и слушать их недостойно женщины их рода. Но с недалекой женской сутью приходилось мириться. Так пусть Ванесса теперь сама оправдывается перед сыном.

Отец, лорд Бенджамен Краспери, разместился в одиночном кресле и, покачивая вторую порцию виски в бокале, воззрился на свою семью.

— Откуда ты узнала об истинной, мама? — хмуро спросил Джереми. Отец семейства поморщился от сухого и официального тона сына, в конце концов, тот разговаривает с матерью.

— Сын, полегче. Ты ведь говоришь с той, кто даровала тебе жизнь, а не с одним из своих подчиненных или преступником на допросе, — хозяин особняка отпил из бокала, поджимал губы от крепости алкоголя.

— Ты многого не знаешь, отец. И попрошу пока не вмешиваться, — не уступил ему Джереми, лорд Бенджамин лишь усмехнулся. Его порода. Принципиальная и не терпящая полумер.

— И все же.

— Мама. Я жду ответа, — Джереми перевел все свое внимание на мать. Он даже не присел, лишь занял место около потухшего камина, облокотившись на него плечом и сложив руки в карманы. Вильям тоже не спешил присаживаться. Он хмуро следил за матерью.

— Да какая разница! Ваша бы боля, так ваша мать вообще бы ничего не узнала! У меня свои связи, — женщина просто источало недовольство и была до глубины души оскорблена такими вопросами и недоверием к ее словам.

— Я жду ответа, — не купился на обиженные нотки в голосе матери Джереми.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — заявила она и высокомерно посмотрела на невоспитанного сына.

— Хорошо. Спрошу по-другому. От кого ты узнала имя моей истинной?

— От твоего дворецкого, — коротко бросила женщина и скривилась. А потом остановилась в центре гостиной. — Ты в чем-то меня обвиняешь? В том, что я рада и хотела поздравить тебя с обретением? Ты ведь знаешь, как давно я хотела внуков… — Джереми поднял руку, призывая мать успокоиться, и поморщился, ведь знал, что скандалы мать закатывает весьма умело, обращая любую свою оплошность в свою же выгоду.

— Дворецкий не мог этого сделать.

— Ты поверишь ему, а не мне? — скривила она тонкие губы в пренебрежении. — Родной матери?

— Давай закончим этот концерт.

— Я еще даже ничего не начинала! — воскликнула мать. Обычно сдержанная и отстраненная женщина на людях, дома становилась весьма эмоциональной."

"— Я хочу, чтобы ты понимала. То, что ты сотворила или даже просто была в курсе этих гнусных действий, грозит тебе пожизненным заключением, — с намеком проговорил Джереми, напоминая матери об ответственности.

— Сын, ты перегибаешь палку, — вмешался лорд Бенджамин.

— Отнюдь, отец. Я просто поясню.