Двойные листочки (СИ)

Это шло вразрез с их планом: они хотели начинать с их песни, где было мощное красивое соло Пети, а завершать выступление кавером, чтобы комиссия, разогретая их шедевром, окончательно в них влюбилась после Зверей и Ваниной сольной партии. Ваня собирался спросить о причинах перестановки, повернулся к Пете, но слова застряли у него в горле.

— Что… Что с тобой случилось? — шокировано спросил Ваня.

На Петиной щеке красовались ссадины, галстука не было, а пиджак и брюки были… грязными? Под Ваниным взглядом Петя провёл слегка дрожащей рукой по костюму в бесполезной попытке его отряхнуть.

— Пустяки. Небольшое недопонимание Певцовых по вопросу родительской поддержки.

Петя отвёл взгляд и прошёл к ударной установке. Ваня продолжал смотреть на него. Он видел, как осторожно Петя касается рукой стойки микрофона, видел, что все ладони у него были разодраны и, похоже, до сих пор кровоточили. У Пети горели щёки, а руки так тряслись, что он даже не с первой попытки смог достать из кармана палочки. Другие палочки.

— Где твои? — шёпотом спросил Ваня, вынимая гитару из чехла.

— Мои выпали, когда я выпрыгнул из машины.

— Низовцев, милый, сейчас не время для расспросов. Эти палочки я одолжил у какого-то парня в коридоре, отдав ему всю наличку, что нашёл в кармане. Мы начинаем с кавера, потому что вывести своё соло я сейчас сходу не смогу. Начинай первым. Пожалуйста.

На последнем слове голос у Певцова так дрогнул, что у Вани пересохло в горле. Что могло заставить его выпрыгнуть из машины? Как им играть, если Петя настолько выбит из колеи?..

Но он прав — для расспросов не время, так что Ваня серьёзно кивнул и повернулся к стеклу. Лучшее, что он может сейчас сделать, — это сыграть кавер и выложиться на сто процентов. На тысячу. Однако, когда Ваня приложил медиатор к струнам и подошёл к микрофону, его затрясло. Вид Певцова, кажется, сбил и его.

Из динамиков раздался мужской голос:

— Мы готовы. Начинайте.

Ваня кивнул и сделал глубокий вдох. Затем закрыл глаза. Сейчас нужно собраться. Забыть обо всём. Сосредоточиться на аккордах, которые Ваня слышал даже во сне. Но как только Ваня прикрыл глаза, перед ним тут же возник облик растерянного Пети в рваном костюме. Ваня распахнул глаза, сжал зубы и… заиграл. Не дав себе ни секунды на тревожные мысли. Но он всё же нервничал — кажется, даже первый такт сыграл немного медленнее, чем нужно, но, слава богу, почти сразу поймал ритм, ведь Петя вступил вместе с ним. Как они и репетировали. Певцов может играть. Значит, всё в порядке.

У Пети болело всё тело. Пока он бежал до академии, его трясло от адреналина и страха, что он может опоздать. Так что тогда ссадин и ушибов он не чувствовал. Но теперь он сел, и боль накрыла его с головой. Догнало и раскаяние.