Двойной латте в дождливый день

В его серых глазах мерцали голубые вкрапления, а радужку словно окаймлял тонкий темный обруч. Длинные ресницы слегка подрагивали, когда Рэйден щурился от яркого света, а на полных губах играла мягкая полуулыбка.

– Расскажи что-нибудь о себе, Кнопка, – попросил он, и мне на грудь словно опустили свинцовую гирю – так проникновенно звучал его голос.

– Не знаю, – ответил он. – Мы постоянно обсуждаем книги и фильмы, но никогда не говорим о себе. Хотя ты гораздо интереснее выдуманных историй.

Я почувствовала, как загорелись мои щеки.

– К сожалению, не могу согласиться с тобой. Порой мне кажется, что я просто пытаюсь спрятаться за всеми этими книгами и фильмами с невероятными сюжетами. Мечтаю, чтобы моя жизнь была похожа на приключения Джека Воробья, а на самом деле могу похвастаться только тем, что переезжаю с места на место с периодичностью в пару лет.

– А кто-то прозябает в одном городе на протяжении всей жизни, – парировал Рэйден. – Вы переезжаете из-за работы родителей?

– Мои родители в разводе.

Я поджала губы, вспомнив, как час назад кормила уток. Волна воспоминаний накрыла меня, и слова полились сами собой:

– Когда я была маленькой, мы с папой часто ходили по выходным в городской парк. Он покупал мне хот-дог, а я съедала сосиску и оставляла булочку. Потом мы всегда отправлялись к озеру, чтобы покормить уток. Папа шутил, что я чем-то похожа на уточку. Такая же маленькая и шумная, – я грустно усмехнулась. Я не знала, почему заговорила при Рэйдене на тему, которая у нас с мамой была под запретом. Он лежал рядом и слушал, не перебивая. – Родители развелись, когда мне было десять. Помню, тогда разразился крупный скандал.

В воспоминаниях всплыл тот вечер, когда мама плакала, а папа громко кричал. Потом он опрокинул стол… Все это время я пряталась за диваном и слышала каждое слово… Слышала удар, как от пощечины… Папа тогда впервые поднял на нее руку.

Я с шумом втянула воздух через рот и, нахмурившись, небрежно вымолвила:

– Мы с мамой переехали, и с тех пор я с ним не общалась. Знаю только, что у него теперь другая семья.

– Мне очень жаль, Айви.

Мы долго молчали. Я была благодарна ему за то, что он не стал больше расспрашивать о моих родителях и вместо этого рассказал о своем отце.

– А все мои воспоминания о папе сводятся к его рабочему кабинету, бесконечным совещаниям и вечным нотациям, что я инфантилен и безнадежный романтик, а такие рано или поздно оказываются на улице без цента в кармане.

– Твои родители тоже в разводе? – поинтересовалась я.

– Нет, но я не виделся с ними почти год.

– Если коротко, то они не одобряют мои решения и пытаются навязать свои взгляды на жизнь, а я не хочу играть по их правилам.

– Понимаю. Мама назвала меня глупой фантазеркой, когда я поделилась с ней своей мечтой.