Двойной латте в дождливый день

 – Наконец она посмотрела на меня. В ее взгляде не было вины или печали, лишь усталость. – Знаешь, это как спускаться с крутой горы. Чем быстрее бежишь, тем сложнее остановиться, и ты уже сам не замечаешь, что кубарем катишься вниз. Я так привыкла прятаться, убегать и скрывать правду, что просто не могла иначе.

– А я? В чем моя вина, мам? Ты запрещала мне находить друзей, встречаться с парнями, упрекала в наивности и глупости, хотя сама… – Я облизнула пересохшие губы. Мне не хотелось выяснять отношения, ведь я просто пришла попрощаться, но невысказанные обиды рвались наружу.

– Я правда хотела уберечь тебя от моих же ошибок.

Я усмехнулась и покачала головой:

– И поэтому взрастила во мне кучу комплексов и страхов?

Мама убрала салфетку, лежавшую на коленях, и поднялась из-за стола.

– Мне нечего тебе сказать, Айви. Я виновата перед тобой, но не собираюсь оправдываться. Я старалась заботиться о тебе и делала это так, как умела. Прости, что не стала для тебя хорошей матерью.

В груди заныло от досады, хоть я и не надеялась на искренний диалог по душам. Мама всегда была холодной и отстраненной, и сегодняшний день не стал исключением.

– Ладно, мам, прошлое все равно уже не изменить. – Я встала следом за ней и спрятала руки в карманы джинсов, чтобы согреть заледеневшие от волнения пальцы. – Мне пора идти.

– Ты будешь приезжать в гости? – Мама поковыряла заусенец на ногте. Нервничала.

– Буду, если позовешь.

Она кивнула и сжала губы в тонкую линию.

Между нами разверзлась огромная пропасть, которую в одиночку преодолеть было просто невозможно. Мама не собиралась протягивать руку, а я не готова была делать первый шаг.

– Передавай привет Грегу, если что, звони.

Не в силах больше находиться здесь, я направилась к выходу. И уже у двери мама выкрикнула полным отчаяния голосом:

Слышать это имя из ее уст было особенно больно. Ведь именно она чуть не похоронила маленькую Вайнону под обломками нашего прошлого.

Я не обернулась, но замерла в ожидании, что она скажет дальше и скажет ли вообще.

Мне стало нечем дышать. В горле встал ком размером с мячик для гольфа.

– Я правда очень сильно люблю тебя, – повторила она, и я с трудом сглотнула сгустившийся воздух.

Мне уже хотелось вернуть ей старую фразу, которая стала моим персональным проклятием на долгие годы. «Ты обесценила значение этих слов». Даже разомкнула слипшиеся губы, чтобы повторить колючие, пропитанные медленно убивающим ядом слова, но потом поняла: я не хотела идти по пути матери. Не хотела больше травиться этим ядом и отравлять им все вокруг. Я была сильнее этого, могла легко отпустить прошлое, чтобы смело смотреть в будущее.

– Взаимно, мама, – обернувшись, сказала я и позволила себе улыбнуться.

Мама судорожно всхлипнула, отчего ее плечи вздрогнули.