Двойник Короля 7 (СИ)

— Может, язык развяжешь? — прошипел он, хватая за волосы. — Кто такой? Откуда? Что умеешь?

Я сплюнул кровь ему под ноги, и они продолжили. Каждый удар — точно в цель. Болевой на пальцы, заставляющий колени подгибаться. Потом в пах, и белая вспышка перед глазами. Блондин зафиксировал мою голову, а рыжий ударил по почкам — раз, другой, третий.

Я не издал ни звука. Эти двое хороши, но видел и хуже. В прошлой жизни меня пытали мастера своего дела. После них это… детский лепет.

— Смотри-ка, — произнёс блондин, тяжело дыша. — А аристократик-то у нас молчун.

Я сплюнул сгусток крови.

— Я должен терпеть или могу отвечать? — решил уточнить. В глазах всё ещё плясали чёрные точки.

— Дурак? — рассмеялся рыженький. — Ты и отвечать? Мы лучшие…

Договорить он не смог. Я резко шагнул вперёд, уходя от хватки блондина, и нанёс точный удар прямо в кадык рыжему. Тот захрипел, схватившись за горло. Второй удар — в шею, в ту же точку, куда били нас на вокзале. Глаза рыжего закатились, тело осело и рухнуло на пол.

Блондин зарычал, бросаясь на меня. Я уклонился от его размашистого удара, пропуская кулак у самого уха. Перехватил руку, крутанул, выворачивая сустав. Болевой. Мужик вскрикнул, падая на колени. Я зашёл со спины, обхватывая шею предплечьем, — удушающий приём. Он дёргался, пытаясь вырваться, но через несколько секунд обмяк.

Осмотрелся. В подвале нашлись верёвки — видимо, для нас же и приготовлены. Связал обоих, затянув узлы потуже.

Подход неплохой для обычного солдата, можно сказать, идеальный. Ломать, испытывать пределы силы, выносливости, боли, соображалки. Проверять, как будет вести себя с превосходящим противником. В других обстоятельствах я бы даже похвалил за их основательность.

В этот момент дверь распахнулась. Журавлёв застыл на пороге, его глаза расширились при виде связанных подчинённых.

— Почему так тихо? — лейтенант осёкся, не завершив фразу. Открыл рот, чтобы что-то сказать.

— Устали, — кивнул я на лежащих мужиков. — Сейчас отдохнут, и мы продолжим.

Журавлёв помрачнел. Лицо его закаменело, только желваки заходили на скулах. Он молча развязал своих людей и вытащил их из камеры. Рыжий всё ещё хрипел, держась за горло. Блондин только начал приходить в себя, мотая головой, как пьяный.

Я наблюдал за этим с каменным выражением лица. Показывать эмоции сейчас — ошибка. Пусть гадают, пусть ломают голову. Чем меньше они понимают, тем лучше для меня.

Без передышки перешли к следующим занятиям. В подвал зашла новая группа — четверо крепких парней. Скрутили, не дав опомниться, и привязали к стулу посреди камеры. Руки и ноги зафиксировали жёсткими ремнями. Один из них принёс ведро и тряпку.

— Начнём, — хмыкнул он, окуная ткань в воду.

Накинули на лицо влажную тряпку.