Двойная взлётная

разница в возрасте, эмоционально 18+

встреча через годы, испытания, страсть

— Дьявол, Крис, щиплет.

— Ты как ребенок маленький, это всего лишь водка, я не виновата, что в этой огромной квартире нет аптечки и элементарной перекиси водорода.

В ванной очень светло, Артём наконец надел штаны, присел на бортик, стою между его ног. Он послушно сидит, закрыв глаза, позволяя мне обработать разбитую губу и порезы на руках, оставленные от осколков стеклянного столика.

Из лап Громова удалось вырваться, к тому же зазвонил его телефон, и он ушел в спальню. Долго рассматривала Шульгина, который сидел и улыбался разбитой губой, весь измазанный кровью. Чистый бесенок. Непонятно чему он был так рад.

— И часто он так тебя лупит?

— Не поверишь, второй раз.

— А первый за что отхватил?

Рука замирает в воздухе, снова болезненные воспоминания о брате.

— Так тебе и надо. Надеюсь, он тебя отмутузил по полной.

Продолжаю ваткой стирать кровь. Артём красивый, наверное, в детстве все девчонки бегали за ним. Правильные черты лица, чуть полноватые губы, длинные ресницы, легкая щетина, веду по ней пальцами, от чего их приятно покалывает. И тут он, открыв глаза, смотрит на меня.

— Хочу, чтоб ты трогала так вечно.

Выдерживаю взгляд, потому что, если это окажется правдой, нам точно не по пути. Не смогу жить, зная, что дорогой мне человек убивает себя, при этом причиняя боль другим. Да, это болезнь и бывших не бывает, но на этой планете так много всего, ради чего стоит жить.

Слишком долго молчит. Это напрягает.

— Было дело. Но три года как нет.

— На борту? Первый раз, как летели на Сахалин, хотелось, сука, очень. Заебало все, этот напряг, голова раскалывалась, Якут мозг ебал. Громов не дал. Помнишь, как орал и ругался? А потом была ты, и мне не нужна уже никакая наркота.

— Ты как доза чистого кокса, такая же беленькая. Моя дорога в рай.

Сука, ну вот как его оттолкнуть? Как не поверить словам, когда в глазах мужчины, сказавшего их, вспыхивает огонь? Может быть, я ненормальная, хотя так оно и есть, но это круче признания в любви, но так двояко.

Артём не предпринимает ничего, просто смотрит, его руки на моих бедрах, а я вспыхиваю спичкой. Внутри разливается тепло и так сладко ноет сердце.

— Я не могу… не смогу быть с тобой, если ты солгал. Я не вынесу этого. Мне так больно было видеть тебя тогда, на борту, со всей этой дрянью. Артем я не смогу, мне хватило, реально хватило.

Кончики пальцев царапает щетина, он все понимает, ему не надо ничего объяснять.

— Я знаю, птичка. Знаю.

Ведет по бедрам, вверх, обнимая за талию, прижимается к моей груди лбом, нежно глажу по голове, запустив пальцы в волосы.

Со всеми моими мужчинами все было просто ясно и понятно. А вот сейчас все сложно и остро. На грани дозволенного и запретного. Развратного, порочного и безумно нежного.