Двойная взлётная

Это пойдет в качестве основания для задержания?

На столе передо мной появляется та самая бархатная черная коробочка, мозг начинает лихорадочно соображать и искать лучший вариант ответа на вопрос, который сейчас последует.

— Откуда у вас в сумке бриллианты на семь миллионов рублей?

Вот именно на этот вопрос. Семь? Думала, шесть миллионов. Что отвечать? Идти в глухую несознанку? Или так и сказать, мол, так и так, дала пару раз двум мужикам, кому айфоны дарят, мне вот бриллианты.

— Но ведь она была у вас в сумке.

— Не знаю, вы могли подбросить все что угодно, три килограмма гашиша или оружие, из которого совершили убийство. Это не мое.

Рогозин противно усмехнулся, а меня передернуло от его взгляда. Он не сулил ничего хорошего, словно говорил: «Да, девочка, мы с тобой еще увидимся, и ты будешь петь соловьем и умываться слезами, сидя на этом месте, рассказывая нам все в мельчайших подробностях. Как Шульгин накидывал Геннадию схему, как ты отсасывала им и подмахивала».

— Кристина Сергеевна, у меня для вас есть прекрасное предложение.

— Замуж не пойду, была уже.

— Мне нравится ваше чувство юмора, хотя на зоне не особо любят таких дерзких юмористок.

— Какая есть. И не надо меня запугивать.

— Вы наверняка еще увидитесь с нашей «сладкой парочкой», такую красивую девушку грех отпускать, — майор кивнул в сторону фото. — И нам будет очень интересно знать, чем они занимаются, куда собираются, с кем встречаются.

Майор изобразил подобие улыбки, комплименты о моей красоте мне не понравился, а вот предложение работать в роли шпионки удивило.

— Вы предлагаете мне стучать?

— Как грубо. Не стучать, а делиться информацией.

— Это предложение, а взамен вас допускают к полетам, не досаждает начальник, бывший муж, семья живет как жила.

Опустив голову смотрю в пол. Погано все. Такое чувство, что я с глубокого похмелья и я словила белку. Бред, да и перспективы хреновые. Эти дяденьки на самом деле могут укатать мою жизнь тяжелым катком в горячий асфальт. Я лишусь единственной работы, которая мне на самом деле нравится, я хочу двигаться дальше, хочу расти.

А если рассказать все Громову и Шульгину? Представляю, как они дружно начнут ржать как кони и предлагать не воспринимать все угрозы так близко. Я ведь прекрасно понимаю, мужики приходят и уходят, а мне придется жить дальше. А они уйдут я уверена.

— Я подумаю, — смотрю в лицо Рогозина, а тот словно и не ждал другого ответа.

— Можете идти, — толкает в мою сторону коробку, лишь смотрю на нее, но не трогаю.

Вот так все просто? Я могу идти?

Поднимаюсь, выйдя из кабинета, попадаю в другой, почти такой же, но больше по размеру. Мои чемодан и сумка стоят в углу. Быстро выхожу и отсюда, длинный коридор с одной лампой, меня морозит так, что зуб на зуб не попадает.