Двойная взлётная

Не хочу ее открывать, надо было вообще не брать в руки. Последнее время я много чего не хочу. Наверное, подсознание ставит защитные блоки, оберегая от чего-то более страшного. Или все гораздо проще: меньше знаешь — крепче спишь.

Полтора часа едем по «прекрасным» вечерним пробкам. Коробка так и лежит на сиденье рядом. Наверняка там украшение как компенсация за причиненные интимные неудобства или как гонорар за подаренное сексуальное удовольствие.

Тяну время, припоминая, когда мне последний раз дарили украшения, ну так, чтоб не бижутерия. На мое двадцатипятилетие Коленька преподнес браслет, золотой, но потом при разводе сам же его и забрал. Объяснив это тем, что он его дарил любимой жене, а не той суке, которой я стала сейчас.

А вот теперь даже стало любопытно, в какую сумму Громов и Шульгин оценили эти самые неудобства, причиненные мне, а потом и удовольствие.

Коля строчит сообщения.

«Скоро будешь дома?»

Бывший муж — это как синдром фантомной конечности: ты понимаешь, что ее нет, но субъективно все равно ощущаешь, как после ампутации. Коля вместе с его мамой — это моя фантомная конечность и боль. О моем существовании они могут забыть, только потеряв память.

Теперь интересно не только то, что в бархатной коробочке, но и чего же так настойчиво хочет Николай.

Снова беру ее в руки, верчу в разные стороны. Я не такая ханжа, как может показаться, мол, сижу и набиваю себе цену. Мне дарили сувениры после полетов, давали хорошие чаевые в конверте. Это все была искренняя благодарность за прекрасный полет и мою проделанную работу.

Но я не трахалась со своими пассажирами, не делала минет до собственного же оргазма в номере, не занималась сексом по очереди с двумя мужиками. Утром с одним, вечером с другим, так это может войти в привычку.

Господи, о чем я только думаю?

Мне не платили за интим. Никогда.

А вот теперь я как девственница, оскорбленная до глубины души, ломаюсь и не могу открыть эту чертову коробку. Накручивая себя, вешая ярлыки и ценники. Надо всегда понимать, что у мужчин все просто, их логика как танк на боевых учениях. Она прет напролом, и то, что тебя может оскорбить, для них пиздец как круто и просто.

Открываю, хочу уже видеть, что там, но внутри небольшой бархатный мешочек на завязках. Пальцы от нервов затягивают узел, долго распутываю его, но, когда на ладонь высыпаются маленькие белые камушки, переливающиеся в свете закатного майского солнца, я теряю дар речи.

«Крис, ты любишь бриллианты?» — Вопрос был задан небрежно и выбивался из контекста всей нашей вчерашней беседы.

Их ровно семь. Каждый размером с небольшую горошину, наверное, миллиметров восемь или больше в диаметре. Они совершенные, кристально чистые, отбрасывающие блеск по всему салону, так что я жмурюсь.