Двойная взлётная

Два джипа притормозили рядом, вышел странный мужчина, якут или бурят, не разобрать, щуплый, невысокий. Его парни начали выносить сумки, грузить в машины, небрежно бросая кучу денег в салон.

— В клубе ты была горячее, — Шульгин громко сказал мне тогда это на ухо, только повела головой, ничего не ответив.

Я думала, что с Громовым страшно, оказалось, надо бояться вот таких, веселых, с виду безобидных красавчиков со взглядом, что режет до мяса.

Курапов вновь помогает с чемоданами, несколько ступенек, я так и не узнала название гостиницы. Хочется скорее в номер, просто лечь и умереть, хотя бы на пару часов. Олег флиртует с ночным администратором, девушка улыбается, поправляя волосы, Олег ей нравится, мужики вообще красивые в форме.

— Нестеров, давай быстрее, спать охота.

Наконец беру свой ключ, пятьсот пятый номер, толкаю чемодан к лифту, не хочу ждать пилотов и даже знать, где их разместили.

— Кристин, подожди, я помогу.

Нервно давлю несколько раз на кнопку с цифрой пять. Задолбали все, я ведь сама могу справиться, всегда справлялась, как школу закончила, так все сама. Большой город, почти без денег, дорога к мечте и голубому небу, которое я буду рассекать в красивом самолете, была нелегкой.

И вот я в красивом самолете, королева неба, как там пел Владимир Семенович: «Вся стройная, как «ТУ», та стюардесса, мисс Одесса».

Как же один случайный секс может загадить мечту. Не люблю секс. После этого перелета не люблю.

— Сука, да открывайся же ты.

Прикладываю электронный ключ, он только пищит, но дверь не поддается. Смотрю на номер, пятьсот шесть.

Толкаю чемодан дальше, наконец открываю свой номер, хлопаю дверью, на ходу скидывая так мной утром любимые новые туфли, куртку, чертов пиджак. Я все пропиталась насквозь тем парфюмом, что исходил от него. Терпкие ноты бергамота, черной смородины и мускуса, бросаю его на пол.

Включая свет, захожу в ванную, снимаю юбку, дрожащими пальцами расстегиваю мелкие пуговицы на блузке. До боли прикусываю нижнюю губу, чтоб не заплакать, скидываю белье, колготок на мне нет давно. Душевая кабину, открыв воду, сразу становлюсь под нее с головой, подставляя лицо горячему потоку.

Меня все равно колотит, судорожно всхлипываю, зажимая рот ладонью, держусь, не даю волю слезам и истерике.

Что это было? Как квалифицировать то, что произошло в небе на высоте несколько тысяч километров? Насилие или просто секс? Не могу определить, потому что совсем ничего не понимаю и не хочу понимать.

Не хочу думать и вспоминать, но не получается.

— Ну чего ты сейчас ломаешься? Не хочешь? Быть того не может. Дать выпить для храбрости, как тогда?

Артём шептал это все на ухо, зажав меня между уборной и диваном с наваленными на него сумками. Потом смотрел в глаза, а я видела лишь его черные расширенные зрачки.