Двойная взлётная

— Тёма, я говорю, там реальный ОМОН, а в нас наркоты на три срока. Пошли быстрее, уходить надо.

По стеклянному столу рассыпаны ровные дорожки кокса, недопитая бутылка виски, две почти голые стриптизерши в нирване.

Басы, доносящиеся с танцпола, пробиваются сквозь стену, приятно обволакивают мозг, мне сейчас просто нужно не мешать, а Чиж скачет по привату, как птица в клетке.

Много лет меня учили в лучших школах и колледжах Европы высшей математике, анализу, экономическим и финансовым основам. Все не прошло даром, я очень любил учиться и мне все легко давалось, что часто было скучно.

Я не могу не думать и не просчитывать любые схемы, мозг постоянно работает, требует решать новые задачи. Чтоб хоть как-то отвлечься появились наркотики, но я ведь не дурак, чтоб подсаживаться на них как все торчки.

— Шульгин, ты слышишь? Пошли быстрее, нас сейчас примут, и никто не поможет.

Мне и так уже помочь некому.

Чиж хватает за локоть, тянет к потайной двери, что находится за плотными шторами, я наконец заканчиваю операцию, глаза не могут привыкнуть к темноте, но иду за другом.

Если сейчас меня возьмут с этим железом и как-то докопаются, что к чему, вот это будет статья поинтересней той, что за наркотики, которыми мы на самом деле накачаны.

Узкий проход, все еще темно, но музыка действительно замолкает, теперь слышен чей-то отрывистый крик и лай собак, женский визг.

Страха нет никакого, лишь бесит эта суета, хочу просто побыть в тишине. Снова коридор, но уже больше по размеру, пробираемся дальше, а вот и дверь на улицу.

— Ну кто бы сомневался, тараканы разбегаются в разные стороны.

— Можешь называть меня и так, но лучше Марат Тимурович. Кого на этот раз обчистит наш непризнанный экономический гений?

Шахизов, а если просто, то Шах, стоит у припаркованного внедорожника, рядом два амбала, и нам с Чижом бежать, по сути, нет смысла. Ровно месяц назад помог ему вывести деньги по самой простецкой схеме в легальный доход, вот теперь вцепился, как клешнями, чтобы я работал на него.

— Просто был в клубе, отдыхал, завязал с этим.

Смотрю нагло и уверенно, я не стану ни при каком раскладе работать на него, это рабство, а я человек свободный. Свободный от всех и от всего.

— Поехали, поговорить надо.

— Некогда мне, да и поздно уже.

— Слушай, Шульгин, ты испытываешь мое терпение, я предложил тебе хорошие проценты и работать на меня. Но, если ты любишь боль и страдания, так-то будешь работать совсем бесплатно.

Мужчина подходит ближе, сплевывает на асфальт, его не волнует, что в здании клуба ОМОН и ребята в бронежилетах, он хочет полного подчинения, нагнуть и подмять.

— Ты, мальчик, совсем попутал берега?

Лицо Шаха бледнеет, глаза становятся больше, легкий кивок, охрана скручивает Чижа, тот кричит от боли.