Двойная взлётная

Яркий свет бьет по глазам, зажмуриваюсь, включив воду, умываюсь, пью ее прямо из ладоней.

Надо хоть что-то поесть, а то начинает тошнить, или это давление подскочило. Выключив воду, слышу громкий стук в дверь. Напрягаюсь, вцепившись в раковину пальцами. Если это Николай или майор Рогозин, придушу их собственными руками.

Не хочу открывать и не буду, меня нет дома.

Стук повторяется уже более настойчиво, выхожу из ванной, иду как можно тише, словно меня могут услышать там, за дверью, вздрагивая каждый раз от удара.

Мой телефон оживает, так громко звонит, что, кажется, его слышно всем соседям. Хватаю в руки, выключая, прижимая к себе, но знаю, что звонок повторится, отключаю звук. Стою посередине комнаты и как ненормальная таращусь в темный квадрат окна.

— Да, — отвечаю сразу.

— Ты где? — один вопрос Громова, заданный строгим голосом, но меня сейчас даже он не напугает, потому что и так страшно.

За дверью тишина, но вот снова раздаются сильные удары.

— Игорь, они сейчас сломают дверь, я боюсь открывать и даже спрашивать, кто там.

— Кристина, кто они? Где ты вообще?

— Я вышла, звонил майор, снова прессовал, Семён угнал чью-то тачку, и его могут реально посадить, бывший втирал про налоговую, а потом приехал Якут, я его узнала. Как такого не узнать? — все это быстро выдаю громким шепотом, двигаясь опять к ванной, чтобы закрыться там.

— Кристина, я ни хрена не понимаю! Черт, какой Семён? При чем здесь Якут?

— А потом я поехала на работу. Оказывается, я в отпуске, а Жанна, тварь последняя, на моем джете летает, они с Кураповым вместе написали на меня докладную.

— Кристина! А ну, остановись! Отвечай по делу.

Замолкаю, стараюсь дышать глубоко, чтобы унять частое сердцебиение.

— Сиди тихо и жди нас. Ты поняла меня? Как мышка в норке. Приеду, накажу сам!

Громов отключился, прижала телефон к груди, все-таки вышла из ванной, стояла такая тишина, что звенело в ушах, а потом снова громкий удар в дверь и голос.

Господи, что вообще происходит за беспредел? Соседям плевать на все вокруг? Надо вызывать полицию. Но не может это быть Якут? Нет, конечно, зачем я ему? Или бывший муж? Вот это даже смешно.

— Маринка, открой! Открой, говорю, падла!

Маринка? Это что за новый персонаж в моей жизни?

— Открой, сука, я знаю, что ты дома! Открой, я буду тебя убивать, шлюху! Долго и медленно убивать.

Снова удары в дверь, я уже смелее подхожу к ней, включив в прихожей свет. Смотрю на нее с надеждой, что она не рухнет под напором какого-то пьяного мужика, который пришел к некой Маринке.

— Открой, сука! Маринка, открывай, падла!

Хочется и плакать, и смеяться, но у меня ступор.

Прислоняюсь к стене, опуская руки, стою так несколько минут, слушая вопли мужика, который обещает убить Маринку, а перед этим затрахать. Это точно любовь.