Небо на двоих

– Зачем машина? – Вадим улыбнулся. – Мы тебе велосипед подарим. Когда сухо, лучшее средство передвижения по нашим дорогам. Хороший велосипед, горный.

– Что ж, подари, если не жалко. Но мне и на Конфете было неплохо.

– Ладно, будет тебе Конфета.

Вадим снова потянулся ко мне, но я стукнула его по рукам.

– Не лезь! Я ведь обещала не соблазнять тебя, так что не провоцируй. Или решил устроить проверку на вшивость? Учти, я своих обещаний не забываю.

И направилась к лестнице на второй этаж. Но пока поднималась по ступеням, все время чувствовала на себе взгляд Вадима. Сдержалась – не оглянулась.

Стоило мне подняться на второй этаж, как силы вмиг будто испарились. Я едва доплелась до спальни. Злость пузырилась и фырчала. Злость переливалась через край. Я ненавидела себя и весь мир. Еще бы! За несколько дней отпуска устала больше, чем за год авралов в журнале. А уж сколько неприятностей огребла! Полной лопатой! В который раз ругала себя последними словами за то, что поддалась на Любавины уговоры. И вспоминала, как Любава на мои робкие сомнения по поводу южных нравов отвечала со смехом:

– Ты что, считаешь себя Анжелиной Джоли или Клаудией Шиффер? Думаешь, каждый встречный мужик будет бросаться на тебя с диким ревом и валить на траву? Запомни раз и навсегда: если женщина не хочет, к ней никто не пристанет, пальцем не тронет. Хочет она или нет, всегда написано у нее на лице крупными буквами.

– А если попадутся такие, которые не умеют читать даже крупные буквы? – неуверенно возражала я.

– У нас уже лет сорок обязательное среднее образование, а в Абхазии до сих пор учатся по нашим учебникам, – отвечала Любава.

Вадим, видно, умел читать по лицу. И не только написанное крупными буквами. Но истолковал все превратно. Испугался, что я его соблазню и брошу, и придется ему, как бедной Лизе, бежать, топиться к пруду. Но даже сравнение с бедной Лизой не рассмешило меня.

Разговор с ним решительно выбил меня из колеи. Я долго лежала в ванне, пытаясь расслабиться в теплой воде, но нервное напряжение не проходило. Давно я не переживала столь горькой обиды. Какой-то солдафон, грубиян и нахал, который абсолютно не в моем вкусе, вдруг отчитал меня так откровенно и бесцеремонно! Спрашивается, с чего вдруг набросился с дурацкими обвинениями? Какой нежный тип! Мальчик неискушенный! Испугался, что погладила его по щеке… Не в постель же затащила.

Фыркнув от негодования, я с головой погрузилась в воду. Но хоть и хорохорилась, и сердилась, было мне больно и стыдно. По незажившей ране, по истекавшему кровью самолюбию вновь полоснули бритвой, что оказалось не просто ужасно, а невыносимо мучительно и досадно. Я вынырнула на поверхность и, закусив губу, тихонько повыла. Без слез, потому что от злости на себя я не плачу.