Жизнь на двоих

Считаете ли вы эту женщину красивой, ваше величество?

Она непроизвольно покраснела.

– Естественно, честно, – ответил врач серьезно. – Вы можете говорить мне все, что думаете.

– Да, я считаю… «эту женщину» красивой.

– Хорошо. А она умна? Как вы думаете?

Интересно, почему ей настолько неловко? Ведь ничего особенного он не спрашивает.

– Нет. Она посредственная.

– Вот как? Почему же?

– У нее нет никаких талантов. И в школе, и в институте училась средне, и если бы не специфическая родовая магия… Так и однокурсники говорили. Нетитулованные маги. Почти все на моем… на ее курсе были нетитулованными. «Пустышка, даром что аристократка. Грош цена, если бы не родовая магия».

– И вы с ними согласны?

– В целом – да. Я… эта женщина действительно ничего особенного из себя не представляет. Успехами в учебе не блистала.

– Ясно, – сказал Силван и, взяв в руки свой блокнот, что-то там отметил. – С красотой и умом разобрались. Теперь характер. Какой у нее характер, как вы считаете? Только помните, что отвечаете вы со стороны сестры императора, а не со своей.

– Я стараюсь, но все равно получается не совсем то. – Виктория криво усмехнулась. – Анна наверняка сказала бы не нейтральное «посредственная», а «глупая».

– Мы не можем знать это точно, ваше величество, – качнул головой врач. – Но мне и не нужно, чтобы вы отвечали, как Анна. Отвечайте, как вы, только глядите с другой стороны. Вернемся к характеру. Какой у этой женщины характер?

– Отвратительный. Кошмарный. Жуткий. – Виктории почему-то захотелось заплакать, но она сдержалась. – Она абсолютно не умеет контролировать себя и свои эмоции. Заводится без повода, постоянно нервничает, кричит и даже швыряется посудой. Ее ненавидит вся прислуга и…

– Продолжайте. Что вы хотели сказать? Кто еще ее ненавидит, кроме прислуги?

– Она себя тоже иногда ненавидит, – почти прошептала Виктория и шмыгнула носом. Разреветься хотелось до ужаса. – Особенно когда не может остановиться, все кричит и кричит.

– А теперь ответьте на вопрос, любит ли себя эта женщина.

Мир вокруг словно замер, и даже тишина показалась Виктории оглушительной.

А потом все будто бы разбилось, осыпалось, завалив ее осколками…

Защитница! Она ведь даже не о том думала! «Ты любишь не его, а себя». Силван спрашивал ее не о том, любит ли она мужа – а любит ли она себя!

– Нет… – Виктория все-таки заплакала. – Как я могу любить себя, если меня никто не любит?! Никогда не любил, никогда… Никто…

Она плакала и плакала, всхлипывая и подвывая, но стыдно почему-то не было. Было мучительно, неприятно, жаль себя, но не стыдно.

Врач вновь дал ей свой платок, подождал, пока она немного успокоится, а потом произнес:

– Давайте попробуем подойти к этой ситуации с другой стороны, ваше величество.