Жизнь на двоих

Виктория, к которой она в последние недели начала относиться с огромной нежностью, мягко уговаривала вернуться, уверяла, что не против, хоть это и будет сложно, но они справятся. Справятся, потому что не лгут и уважают друг друга.

Дочитывая письмо, София с трудом дышала. И когда перевернула листок и увидела не карикатуру, а обычный рисунок, на котором она обнимала радостных Агату и Александра, – дышать стало невозможно. Она хлопала ртом, как рыба, обливаясь слезами и чувствуя себя одновременно и счастливой, и несчастной.

– Вано! – воскликнула София, когда наконец смогла и дышать, и говорить, и распахнула дверь комнаты. – Вано!

– Что? – раздался его голос с первого этажа, и она попросила:

– Подойди, пожалуйста.

Через минуту Вагариус, полюбовавшись на красное заплаканное лицо внучки, уже читал письмо императрицы. Закончив, он вздохнул и, отложив в сторону листок, обнял Софию.

– Я могу перенести тебя во дворец прямо сейчас, – сказал он с грустью. – Попрошу Ральфа сделать допуск, он не откажет.

– Ты… не против? – прошептала София, прижимаясь к груди своего дедушки и глотая слезы. – Не против?..

– Как я могу быть против, если все это время я наблюдал, как вы оба медленно умираете? – ответил Вано, сжав ее плечи. – Император ходил весь почерневший и так похудел, что ему пришлось срочно менять гардероб. А ты? Ты сколько раз улыбалась за последние недели? Меньше, чем пальцев на одной руке. Я не хочу хоронить ни его, ни тебя.

София вздрогнула и подняла голову.

– Тогда пойдем. Пойдем скорее!

Через несколько минут они перенеслись во дворец из собственной прихожей, но, прежде чем идти к Арену, София направилась в парк. Именно там гуляли сейчас наследники и Виктория.

Агата и Александр увидели ее издалека и так завизжали, кинувшись навстречу, что с окрестных деревьев срочно улетели все птицы без исключения.

– Софи-и-и-и!!! – визжали дети, обнимая ее, опустившуюся на колени, прыгая от восторга, но вскоре этот восторг сменился слезами.

– Мы тебя так ждали-и-и-и! – разрыдался Александр, и тут же заплакала Агата.

– Ты же не уйдешь больше? – захныкала девочка, вцепившись в рукав платья Софии. – Не уйдешь же?!

Она подняла голову и посмотрела на Викторию, которая стояла тут же, рядом, запыхавшаяся от стремительного бега, потому что тоже бежала к ней с такой счастливой теплой улыбкой, что София невольно улыбнулась в ответ.

– Она не уйдет, – ответила Виктория уверенно и протянула руку, помогая подняться с колен. – Никогда-никогда не уйдет.

Дети радостно завизжали, а София, ощутив внезапную волну сочувствия и неловкости, прошептала, делая шаг вперед и сжимая пальцы императрицы.

– Если ты попросишь, я уйду.

– Не попрошу. – Виктория, по-прежнему счастливо улыбаясь, кивнула на дворец. – Иди к нему скорее.