Жизнь на двоих

Я не даю им возможности любить друг друга».

Нет. Это несправедливо. Она ничего плохого не делала, не разлучала их, не просила Софию уехать из дворца, не обвиняла и не обличала. В их разрыве ее вины не больше, чем вины Арена в том, что он так и не смог полюбить жену. Они просто сделали то, что должны были сделать, раз не могли быть вместе. Расстались. И теперь страдали. Виктория видела это по мужу и понимала, что с Софией наверняка происходит то же самое.

Но она ничем не может помочь им. Разве не так?

Поневоле вспоминались слова шаманки про выбор и две дороги, одна из которых приведет к счастью, а другая – к несчастью. Виктории казалось, что это все относится к сложившейся ситуации, но… выбор? Никто не предлагал ей что-то выбирать, поставив перед фактом. Арен сам выбрал жену, а не Софию.

Но действительно ли он хотел делать такой выбор? Силван на последнем сеансе спросил, знает ли она, чего хочет император, – Виктория не знала. Был ли выбор Арена сделан от чистого сердца? Или он диктовался всего лишь велением долга?

Глядя на мужа, Виктория понимала, что, скорее всего, обманывает себя. Когда выбираешь от чистого сердца, не выглядишь настолько убитым. Арен выбрал чем угодно другим – силой воли, например, но только не сердцем. Оно осталось с Софией.

Затишье оказалось недолгим. Через несколько дней после отъезда аньян Агата вдруг сказала:

– Мама, а давай в выходные сходим к Софии в гости?

Было это утром, Арен уже ушел на совещания, и Виктория, растерявшись, не знала, что ответить. Разрешит ли муж подобное? Или посчитает, что им вообще нельзя видеться?

– Я раньше не спрашивала, потому что боялась – папа откажет, – продолжала Агата под многозначительные кивки Алекса. – Как думаешь, теперь можно спросить? Или еще подождать?

Виктория озадаченно почесала нос. Дети иногда удивляли ее донельзя, и сейчас особенно.

– А почему ты вообще решила подождать? – пробормотала она, глядя на серьезную дочь.

– Потому что папа очень переживал. Ты разве не заметила? – ответила Агата. – Очень-очень. Он и сейчас переживает, конечно. Но он говорил мне, что со временем становится легче. Может, ему стало легче и он разрешит?

Защитница, даже дочь заметила, что Арену плохо. Хотя почему «даже»? Агата всегда была наблюдательной, а вот Виктория…

– Я не знаю, радость моя. Давай попробуем спросить вечером. Но… – Она запнулась, не зная, говорить или нет, и в итоге все же сказала: – Если не разрешит, вы с Алексом не расстраивайтесь.

– Как тут не расстраиваться, мам, – вздохнула Агата, опуская глаза, и прошептала едва слышно: – Ты не любишь Софию так, как мы с Алексом и папой. Ты ревнуешь.