Жизнь на двоих

И не просто кого-то – этот кто-то обязательно должен быть дорог проклинающему, кто попало не подойдет, плата должна стать равноценной твоей собственной жизни. Именно поэтому чаще всего, накладывая подобные проклятия, убивают себя. – Она вновь вздохнула. – Но это не наш случай. В нашем случае тот, кто проклинал, не мог воздействовать необходимым образом на вашу дочь – там надо трижды поить специально подготовленной водой, а она горькая, так просто не проглотишь. Это еще один камень преткновения для шаманских проклятий, но его можно обойти, если воздействовать на проклинаемого через родную кровь.

– Через родную кровь? – переспросил Арен. – Ты вроде говорила, что на Альго невозможно поставить проклятие. А тут и Агата, и еще кто-то.

– Гектор спрашивал про вас, я имела в виду взрослых Альго.

– Да, на Агату воздействовали через другого ребенка, – подтвердила Ив догадку императора. – И этот ребенок, как я поняла по картам, еще не родился.

От изумления Арен потерял дар речи, и вместо него вопрос задал Гектор. Голосом, дрожащим от злости.

– Второй ребенок тоже должен умереть?

– Верно, он – плата за смерть ее высочества. И он дорог тому, кто проклинал.

– Аарон сдох четыре месяца назад, Ив, – сказал Дайд резко, и глаза его от ярости казались налившимися кровью. – Он с того света проклинает или это кто-то другой?

– Нет, – шаманка покачала головой, – это он. Но он думал, что не умрет и успеет снять проклятие, поставил временную петлю. Это как… ну… как будильник, который должен позвонить в определенное время.

– Четыре месяца? – прохрипел император с трудом. – Почему?!

Вместо Ив ответил Гектор:

– Потому что Аарон надеялся, что за это время его соратники сумеют убить Агату. Правильно ли я понимаю, что в этом случае проклятие со второго ребенка было бы снято?

– Да. Но не четыре месяца, нельзя так зачаровать. Всегда нужно какое-то природное условие. Карты говорят, он замкнул петлю на пробуждения Геенны. Я не знаю, сколько точно их было, карты не могут показать число, но проклятие он поставил еще до Праздника перемены года.

– Хотел отомстить хоть так в случае своей смерти, – процедил Гектор, сжав зубы. – Собственного ребенка не пожалел, дерьмо собачье.

– Как снять проклятие? – перебил дознавателя Арен. – Ты сказала – при определенных условиях.

Ив Иша закусила губу.

– Честно говоря, мне не очень хочется в этом участвовать, – призналась она. – При всем моем к вам уважении, и дело не в деньгах, я понимаю, что вы будете щедры. Просто наши смертельные проклятия… они не снимаемы. Тот, кто наложил, снять-то может, но я не ваш брат. Проклятие можно только перебросить на кого-то другого. И, как я уже говорила, этот другой должен быть дорог вам. Дорог, как Агата.