Жизнь на двоих

Даже если бы ты рассказала мне об этих его словах, он смог бы оправдаться, заявив, что ты не так его поняла и вообще он совсем не то имел в виду.

– Арен… – Виктория, почувствовав, что мужу неприятно и больно, потянулась к нему, прижалась губами к подбородку, щеке и, наконец, коснулась крепко сжатых губ.

Несколько секунд император не двигался, а потом, вздохнув, словно приняв какое-то решение, ответил на поцелуй, и Виктория вспыхнула от радостного удовольствия, что он здесь, с ней и отвечает на ее чувства, что его руки нежно ласкают ее тело, и от каждого прикосновения жар внизу живота усиливается, разгорается, как пламя Геенны.

– Я тебя люблю, – выдохнула Виктория, обнимая мужа, и он замер, застыл, а ей вдруг показалось, что он даже слегка похолодел. – Арен?.. – Она встревожилась, но больше ничего спросить не успела, потому что император шепнул:

– Все хорошо. Лежи, Вик. – А через минуту стало не до разговоров, да и мысли в голове не оформлялись, полностью вытесненные страстью и желанием.

И Виктория совершенно не заметила, как уснула.

София проснулась резко, и ей на мгновение показалось, что она находится не в собственной постели, а в ледяной воде. Было мерзко и гадко, хотелось смыть с себя все, снять вместе с кожей, выпотрошить внутренности и остаться пустой оболочкой, желательно без памяти и чувств.

– Арен… – всхлипнула София, обнимая его обеими руками как можно крепче. Пальцы коснулись волос – мокрые и холодные пряди. Но запах, душный запах другой женщины, все равно на них оставался.

– Не хотел идти, но не смог, – прошептал Арен, уткнувшись лбом ей в плечо. – Прости, что разбудил и сделал больно.

– Твоя боль – моя боль, – ответила София, поглаживая влажные плечи, которые казались ей напряженными, каменными. – Все хорошо. С чем бы ты ни пришел ко мне, главное, что пришел. С тобой лучше, чем без тебя.

Она не стала спрашивать, почему ему так мерзко – догадалась сама. И почему, прежде чем перенестись к ней, он пошел в душ, София тоже прекрасно понимала, да и чувствовала. Арена тошнило от самого себя. Но ее – нет, и она медленно, осторожно начала целовать его. Сначала щеки, потом шею, после приподняла голову, коснулась губ, и он выдохнул:

– Не надо. – Она прижалась теснее, потерлась бедрами. – Это не важно и ничего не меняет.

– Я не спал с ней, – сказал он все же с горечью. – Не смог. Усыпил и ушел.

– Арен, послушай. – София обхватила ладонями его лицо, горячо шепча прямо в губы: – Я люблю тебя и никогда не стану осуждать. Я понимаю, что Виктория твоя жена, и не буду упрекать за близость с ней. Я люблю тебя, – повторила она, с радостью ощущая, как светлеют его эмоции, становятся легче и прозрачнее. – И знаю, что ты любишь меня. Мы справимся.