Жизнь на двоих

– Получается, наш организатор – человек, который регулярно бывает во дворце и способен встретиться с начальником охраны, чтобы выслушать его донесения. И при этом он не имеет допуска к личной информации о моей семье либо имеет, но недостаточный.

– Все так, ваше величество, – кивнул Гектор. – Не крыса, а, скорее, хомяк. Но это только в том случае, если Ванесса ничего не утаила и нигде не соврала. Чтобы исключить такую возможность, я прошу вас поговорить с ней насчет кристалла памяти. Я вчера только заикнулся о записи воспоминаний, так она под потолок взвилась. – Дайд фыркнул. – Можно подумать, я ей что-то неприличное предложил. А кристалл – дело добровольное, сами знаете…

– Хорошо, Гектор. Я поговорю. В любом случае, даже если она не согласится, применить кристалл принудительно мы всегда успеем.

Дознаватель промолчал, и Арен, сняв эмпатический щит, не почувствовал в Дайде ни капли осуждения – хотя принудительное применение кристалла памяти практически всегда означало необратимые разрушения сознания, а если говорить проще – сводило человека с ума.

Но сводить Ванессу с ума Арен пока не желал. Это тоже казалось ему слишком милосердным.

Виктория зашла к Тадеушу Родери перед обедом и вышла из кабинета врача совершенно ошарашенной. Понадобилось всего несколько минут, чтобы взять у нее кровь, сделать анализ и вынести вердикт о третьей неделе беременности.

– Я должен отчитаться его величеству, – сказал Тадеуш невозмутимо, пока Виктория пыталась собраться с мыслями. – Но я могу попридержать отчет до вечера, чтобы вы сообщили ему эту новость первой. Как вы хотите?

– Сама. – Императрица кашлянула. – А… с ребенком все в порядке?

– По анализу крови да, но на сканере мы сможем посмотреть только через неделю, сейчас пока ничего не разберешь. До этого я буду приходить к вам по утрам, брать кровь и наблюдать за динамикой. Вы как себя чувствуете?

Виктория сказала чистую правду – она действительно чувствовала себя замечательно, и не только потому что пока ее не тошнило, но и потому что она понимала – беременность поможет ей сблизиться с Ареном. Как же это кстати!

Она вдруг вспомнила, как муж ласково гладил ее живот во время ожидания Агаты и Александра, осыпая поцелуями и приговаривая: «Кто тут такой сладкий и маленький? Кого мы ждем больше всего на свете?» – и счастливо улыбнулась.

Арен любит детей, поэтому он будет рад. И она родит ему еще хоть десять малышей – лишь бы он был рядом с ней. Лишь бы он был ее.

С известием о беременности пришлось повременить – сначала из-за обеда, потому что сообщать такую новость за общим столом неправильно, а после – из-за очередного совещания мужа.