Жизнь на двоих

Он может мягко поменять мнение Анны, может наставить на истинный путь и Алвара, а уж про Арчибальда и говорить нечего. Арчибальд вас уважает и любит, но он солдат, а не политик.

– Да, Арчи слишком горяч и бесхитростен, таких людей проще обманывать, – согласился Арен. – А Анна безмерно доверяет мужу. Что же касается Алвара – он и так на истинном пути, искренне считает родовую магию даром Защитника, и я богохульник, если этого не понимаю.

– Простите, ваше величество, но мне кажется, что ваш троюродный брат был бы не очень хорошим правителем. Возможно, его бы убрали, освободив место для кого-то еще, порассудительнее. Но не суть… Да, Вольф или его ближайшее окружение вполне могут быть замешаны в заговоре второй волны. Однако это еще необходимо проверять. Пока у меня нет ни малейших доказательств, кроме этого дурацкого рассуждения, но с тем же успехом я мог бы построить подобную теорию, скажем, о Вано Вагариусе или о себе самом.

– Не утрируй, – покачал головой Арен. – Тебе совершенно не выгодно меня убивать, ты же нетитулованный маг.

– Зато я наконец смогу пойти в отпуск, – страдальчески вздохнул Гектор, и император фыркнул. – А Вагариус отомстит всем Альго за смерть сына. Почему бы и нет, в конце концов? Ведь информатор из числа ваших родственников именно рассуждениями о мести и руководствовался. Когда человек мстит, он теряет человеческий облик, превращаясь в орудие этой мести. Он не рассуждает о том, что хорошо или плохо – он просто мстит.

– Адриан по-прежнему в зоне затрудненного поиска. Или ты его не подозреваешь?

Гектор пожал плечами:

– Подозреваю. Но считаю не самым вероятным из кандидатов. Он слишком эгоистичен для подобных преступлений.

– Первый раз слышу о том, что для преступлений нужна альтруистичность.

– Не совсем. – Дайд улыбнулся. – Нужно просто считать, что цель важнее средств. А когда одно из средств – твоя шкура… некоторым людям не до целей. И Адриан как раз из их числа. Но это не значит, что он совершенно не замешан и вообще ничего не знает. Все может быть…

София никогда не относилась к Виктории плохо, но все же после случая с приворотом она подспудно ожидала от нее какого-то нехорошего поступка. Пусть невольного, но нехорошего. Тем более что ее величество не слишком любила нетитулованных, а сейчас находилась в их окружении.

Но Виктория на удивление не подавала никаких признаков презрения или недовольства, более того – через некоторое время она разговорилась с мамой Софии о цветах и сама будто расцвела, заалев щеками при обсуждении темы, которую всегда обожала. Синтия рассказывала императрице о том, какие цветы она продает в своем магазине, где их берет и как содержит, чтобы они не увядали максимально долго.