Ненужная мама. Сердце на двоих

Палец зависает над именем «Виктория»…

Она сейчас в Германии. Насколько я знаю, стажируется в одной из ведущих клиник, куда ее устроил дядя. Улетела сразу же после аборта, так и не дав мне возможности увидеть ее напоследок, объясниться, обнять... Впрочем, последнее она бы мне точно не позволила, да и наша встреча ничего бы не изменила. Такое не прощается, хоть я и действовал из благих побуждений.

Вскоре после отъезда Вики вслед за ней отправился и отец - Егор Натанович. Это дарило мне надежду, что она в хороших руках и в самую трудную минуту находится под присмотром родных людей. Я должен был успокоиться, но что-то продолжало терзать меня изнутри. Наверное, совесть. И не проходящая боль. О судьбе сломленной мной женщины я интересовался у Назара, хотя он был немногословен – отвечал односложно, сухо, не вдаваясь в подробности. Возможно, Богдановы догадывались, что между нами произошло, однако тактично избегали этой темы.

Сама Виктория со мной общаться не хотела, но время от времени набирала мой номер, чтобы спросить о дочке и пару минут самой поговорить с ней, получая в ответ невнятный лепет. Я по голосу слышал, как она скучает по малышке… Мне хотелось бросить все, полететь к ней в Германию – и силой забрать домой. Но я останавливал себя, потому что не имею на это никакого права. Первое время в моменты, когда было совсем невыносимо, я хватался за телефон…

«Гордей, пожалуйста, звони мне только в экстренных ситуациях. И исключительно по поводу Алиски. Иначе я сменю номер», - до сих пор набатом звучит в ушах ее угроза, брошенная после моего очередного срыва.

Интересно, а подыхать от тоски и испепеляющей душу вины – достаточно экстренная ситуация? Однако вслух этот вопрос я Вике так и не задал. Покорно принял ее правила, довольствуясь редкими и обрывочными звонками, когда она сама этого хотела. Мне было важно знать, что она жива, здорова и пытается снова стать счастливой… без нас.

Но сегодня я на грани. Потому что уверен – Виктория не пропустит первый день рождения Алиски. С утра я мечусь по квартире в томительном ожидании хоть какой-нибудь весточки от нее. Время идет, стрелки часов ползут к шести вечера, а телефон упорно молчит.

- Кто-то в дверь звонит. У нас гости? – выводит меня из полузабытья мама.

- Я никого не приглашал, кроме вас, - вскидываю подбородок, прислушиваясь к мелодичной трели. – Родители Алисы даже трубку не подняли, - цежу холодно и равнодушно.

Я начинаю привыкать к роли убийцы. Тесть и теща винят меня в смерти их единственной дочери, а Вика ненавидит за приговор, вынесенный нашим детям. Все они правы. Видимо, я проклят и несу только горе людям, которых люблю…"

"Осекаюсь на последнем слове… Встряхнув головой, быстро шагаю в коридор.