Ненужная мама. Сердце на двоих

- Прощай, моя хорошая, я люблю тебя, - сдавленно шепчу на эмоциях, чувствуя, как по щекам ползут предательские соленые капли.

- Так, кто тут у нас? – подходит со спины медсестра и через мое плечо поглядывает на малышку. - Виктория Егоровна, где ее карта?

Резко выпрямляюсь, украдкой смахнув слезы.

- Забыла, - обреченно постанываю. – Сейчас мы принесем, - тяну руки к Алиске.

- Куда ребенка! Зачем? Я пока подержу ее и все подготовлю, - Светлана Яковлевна перехватывает у меня крошку, а та напрягается, насупившись и изучая незнакомую тетю.

- Я быстро, - подмигиваю дочке Одинцова, которая успела привязаться ко мне, как к родной матери. В ответ она смешно взмахивает кулачком, будто грозит наказать, если не вернусь.

Спешу на выход, чтобы Алиса не успела расстроиться.

Пулей влетаю в свой кабинет. Без стука.

- Гордей, нужна Алискина карточка, ты взял в регистратуре? – в суматохе я обращаюсь к нему на «ты», думая, что мы одни. Как жестоко я ошибаюсь…

Споткнувшись на пороге, цепляюсь пальцами за косяк двери, врезаясь ногтями в холодный, мертвый пластик. Не верю собственным глазам.

Гордей стоит спиной ко мне, а на нем пиявкой повисает дама в белом халате.

Мария. Добилась своего… Растоптала меня, уничтожила.

А он… вновь забыл о верности покойной жене, словно эта функция отключается в нужный момент, когда ему удобно. Как в нашу единственную ночь… и сейчас.

Чужие женские руки на его шее, пальцы зарываются в короткие волосы на затылке, а губы… не вижу, но догадываюсь, где… Сильные мужские ладони, тепло которых я до сих пор помню, взметаются к талии моей коллеги.

Мерзкая ситуация, которую я обрываю своим приходом.

Тяжелое, грудное рычание, резкий поворот головы, напряженный взгляд любимого мужчины. И банальная фраза, брошенная бездушным, железным тоном:

- Все не так, как кажется…

Глава 17

Гордей

Я с безысходной тоской провожаю Викторию взглядом – и остаюсь один в ее тесном кабинете. Как отшельник. Изгой. Даже родная дочь в эти дни будто отторгает меня, постоянно капризничая и не желая идти ко мне на руки, зато с ней мгновенно притихла. Если Вика такая внимательная и трепетная по отношению к чужому ребенку, то для своих стала бы самой чуткой, любящей и доброй мамой.

Но… не судьба. Когда-нибудь она поймет, что это единственный выход, и, возможно, простит меня, но не сейчас. Чувствую ее бессильную злость и разочарование даже через закрытую дверь, в которую устало упираюсь лбом.

- Как же все неправильно, - сокрушенно выдыхаю в пустоту.

- Здравствуйте, вы к Виктории Егоровне? Опять ее на рабочем месте нет, - слышится неприятный женский голос за спиной, и мне приходится собрать себя по осколкам, чтобы обернуться.

- Все в порядке, мы пересеклись в коридоре. Возвращайтесь к своим делам, - лениво отмахиваюсь.

Викина коллега не уходит.