Ненужная мама. Сердце на двоих

Сама родила тройню, - напоминаю ей, а в ответ получаю лишь огорченный вздох. – Сейчас Богданова чувствует себя нормально, но с каждым месяцем нагрузка будет расти, а под конец срока достигнет пика – и больное сердце не справится. Аборт делать будет поздно, рожать нельзя.

- Я понимаю. Поэтому тебя и вызвала, - прикрывает глаза, надавив на переносицу. – Если честно, я надеялась, что ты поможешь избежать радикального решения. Как жаль ее…

- Хуже будет, если мы ее совсем потеряем, - произношу с твердостью, сжав кулаки в карманах халата. - Поговори с ней, убедись, что она послушалась. Зная ее, я сомневаюсь. К сожалению, меня она воспринимает в штыки.

- Почему? – удивляется, вонзаясь в меня пристальным, подозревающим взглядом. - Гордей?

- Давай без лишних вопросов. Сейчас главное – вытащить Вику, - отмахиваюсь, отходя от окна. - У меня прием. Надеюсь на тебя.

Шагаю в свое крыло, бешеным вихрем пролетаю мимо пациента, который ждет меня под дверью.

- Две минуты, - выплевываю отчужденно.

Закрываюсь в кабинете, скидываю халат, будто он горит на моем теле, прожигая до костей. Яростно смяв его, бросаю прямо на стол. Подумав секунду, опять хватаю белый ком и вместе с ним бешено смахиваю все с деревянной поверхности. Бумаги, планер, канцелярия, стекоскоп – вещи разлетаются по полу. Позвякивание, шелест, грохот – какофония звуков разрывает спертый воздух.

Громко, но… К черту!

Открываю окно настежь, игнорируя холодный ветер и липкую морось, упираюсь кулаками в подоконник. Смотрю вниз, на парковку. Нахожу машину Богдановой, зачем-то фокусируюсь на ней. Теряю счет времени.

Наплевав на прием, дожидаюсь, когда из клиники выйдет Вика.

Заторможено наблюдаю, как она подходит к водительской двери, ищет в сумке ключи и, будто почувствовав меня, запрокидывает голову.

Встречаемся взглядами. Напоследок.

Прости…

Глава 16

Несколько   дней   спустя

Виктория

С каждым днем боль только усиливается. Пускает корни в сердце, разрастается ветвистыми черными розами по венам, протыкая их шипами. Я будто истекаю кровью изнутри. Медленно, мучительно. За ребрами давит, и в особо тревожные минуты я думаю о предостережении Гордея. Что если он не желал мне зла? На доли секунды допускаю, что он и правда дал мне рекомендации как врач. Я хочу верить в лучшее, как влюбленная дурочка. Утешаю себя и ищу в мужчине положительные стороны.

Но потом вспоминаю его холодный взгляд, циничные слова, спокойный росчерк пера, которым он без сомнений послал на смерть собственных детей. Не помог, не попытался побороться… Ни-че-го. Напоследок пожелал мне пролечиться и... еще раз забеременеть. Разумеется, уже не от него.

С тоской осознаю главный мотив - Гордею мы просто не нужны…

Все против нас, и я не знаю, что делать. Не могу ни есть, ни пить, ни работать, ни… жить.