Зеркало для двоих

 — Неужели это ребенок на меня так действует? Да, он, собственно, и не ребенок еще, а так, несколько бессмысленно пульсирующих клеточек… И зачем он мне сейчас, когда через месяц, сразу после возвращения Селезнева из Испании, начнутся кинопробы. А там, чем черт не шутит, может, и дадут главную роль? Во всяком случае, режиссер говорит, что шансы у меня неплохие. И начать свою кинокарьеру с таким партнером, как сам Сергей Селезнев, — это просто подарок судьбы. Пусть говорят, что он может играть только движением мышц. Это говорят те, кто не видел его работ в театре». Мысли с будущего ребенка плавно перетекли на кино вообще и учебу в частности. Татьяна быстро шагала по направлению к метро и размышляла о том, что в последний раз пластический этюд у нее получился просто безобразно и над речью надо бы поработать, потому что звук «ж» все равно проскальзывает и свистит. Она незаметно проводила языком по небу, пытаясь найти одну-единственную нужную точку, которая поможет ей справиться с упрямым «ж», когда прямо перед ней остановилась прогулочная коляска. Таня успела подумать, как же все-таки странно устроена жизнь. Иногда события в ней разворачиваются, как в дешевой мелодраме: стоит только подумать о том, чтобы сделать аборт, как вот вам, пожалуйста, — молчаливым укором коляска перед носом. Впрочем, укор не был молчаливым. Довольно крупное дитя, в пестром комбинезоне, отчаянно ругалось на своем детском языке и норовило оторвать голову у резинового зайца.

— Ой, девушка, — затараторила молоденькая мамаша с такой скоростью, словно через пять минут ее жизнь должна была кончиться, а так необходимо успеть сказать что-то важное, — помогите мне, пожалуйста, последите за ребенком. Коляска, конечно, никуда не денется, а вот Настенька испугается. У меня, понимаете, берет ветром сорвало, вон там за ветку зацепился. Нужно быстрее достать, а то он еще дальше улетит.

Татьяна посмотрела в том направлении, куда указывала суматошная мамаша. На довольно низко наклонившейся ветке березы на самом деле висела какая-то сиреневая тряпочка. Ветер раскачивал ветку из стороны в сторону, и беретик, зацепившийся самым краешком, грозил вот-вот сорваться вниз."

"— Бегите, конечно, — Таня опустилась на корточки перед коляской и посмотрела девочке в лицо. Малышка не была хорошенькой, щеки ее свисали чуть ли не на воротник, глазки под светлыми бровками казались слишком уж маленькими. Единственным ее достоинством, пожалуй, были нежные и свежие розовые губки. И она, сложив эти губки в трубочку, сначала зафырчала, как автомобиль, а потом довольно метко плюнула Татьяне в лицо. Таня отерлась и зачем-то понюхала кончики пальцев. Ей вдруг показалось, что даже детские слюнки и то пахнут молочком.