Зеркало для двоих

Таня смотрела, как мамины плечи и икры постепенно покрываются неровными красными пятнами, тяжело вздыхала и приговаривала, как бы ни к кому конкретно не обращаясь:

— Наверное, нам пора домой… Наверное, солнце сегодня слишком активное…"

"— Татьяна, это просто ты сегодня слишком скучная! — наконец не выдержал отец. — Иди искупайся и остынь.

— А ты пойдешь со мной?

— Нет. Я останусь с мамой… Но ты смотри, от берега далеко не отходи.

Таня вздохнула печально, как ослик Иа-иа, и нехотя поплелась к реке, огибая распластавшиеся на песке тела. Впрочем, освежающая близость воды все же вдохнула в нее некоторый оптимизм. Она резонно рассудила, что купаться — это в любом случае значительно приятнее, чем валяться на покрывале, как бревно, и поэтому намочила ступни уже без неудовольствия. В воду Татьяна вошла, широко расставив локти и втянув в себя живот. Отмель была здесь довольно длинной, и она бесстрашно зашагала вперед, разводя руками волны и постепенно привыкая к блаженному холоду. Где-то там, на песке, остались папа и мама, изнывающие от жары и не ведающие, какое это удовольствие — спрятаться в водной толще от палящих лучей. Таня обернулась, чтобы помахать им ладошкой и позвать к себе, и сделала один, всего один неверный шаг…

Потом знатоки пляжа наперебой клялись, что здесь сроду не было никаких ям — ровное, чистое песчаное дно! Но это было потом… А в тот момент волны мгновенно сомкнулись над ее головой. Таня даже не успела испугаться. Она медленно опускалась вниз и спокойно наблюдала, как от ее губ отрываются маленькие воздушные пузырьки. Пузырьки бесшумно поднимались вверх, собирались в ажурный качающийся столбик и почему-то не лопались. И вдруг стало безумно интересно, что же там, над головой? Она запрокинула лицо и увидела Ее… Это была Офелия. Она плыла сверху и пристально глядела Тане в глаза. Ее лицо казалось удивительно светлым и чистым, первозданно чистым. Довольно простые черты были преисполнены благородства, а в глазах светилась какая-то нездешняя отстраненность. Девушка казалась невозможно красивой, и вдруг Таня с каким-то радостным ужасом поняла, что у Офелии — ее, Танино, лицо! «Неужели заклинание подействовало?» — подумала она, погружаясь в глухую темноту…

Следующим чувством была жгучая обида. Ее больно и бесцеремонно волокли куда-то за волосы.

— Давай-давай, дыши, русалка! — кричал мускулистый молодой парень, вытаскивая Таню на надувной матрац. Она хотела было возмутиться, но почувствовала, что и нос, и горло щиплет от противной речной воды.

— Ну, вроде живая…

Татьяна так важно и церемонно кивнула, что парень засмеялся. Тут же неизвестно откуда возникший папа подхватил ее на руки и понес на берег к рыдающей, испуганной маме. Нос все еще щипало, говорить не хотелось.