Зеркало для двоих

Татьяна направилась было следом, но у самого выхода из комнаты вдруг решительно взяла его за рукав и развернула к себе лицом:

— Юра, давай сразу расставим все точки над «i». Тебя что-то тревожит?

— С чего ты взяла? Все нормально…

«А неплохо сыграно, — отметила Таня про себя. — Выражение лица в меру озадаченное и довольно спокойное. Такое и должно быть у человека, которому задали странный, с его точки зрения, вопрос. Нет ни натянутой, чуть виноватой улыбки, ни ледяного блеска обиды в глазах…» И все же бледная тень какой-то покорной отстраненности во взгляде, отстраненности необычной и пугающей, заставила ее еще раз повторить свой вопрос:

— Юра, что тебя тревожит?

Коротецкий попытался отшутиться, говорил что-то про беспорядок в его квартире, про неработающую микроволновку, про шумных соседей, но Таня остановила его легким прикосновением холодных пальцев к губам:

— Юр, скажи правду!

Он устало вздохнул, неловко опустил сумку с книгами на пол и не очень уверенно произнес:

— Понимаешь, это, наверное, глупо. Но я вдруг понял, что ты переезжаешь ко мне ненадолго… И дело даже не в том, что ты берешь из дома только эти книги и необходимый минимум одежды… Как бы тебе это объяснить?.. В общем, ты слишком спокойна, нет в тебе ни радости, ни волнения. Будто это всего лишь обыденный, ничего не значащий жизненный эпизод… Я тебя не обидел?

— Нет-нет. — Таня снова присела на диван, достала из сумочки пачку «Салема» и закурила. — Говори. Мне это важно.

— Ты вообще всегда какая-то чужая… Вроде бы здесь, рядом со мной, говоришь что-то ласковое, отвечаешь на поцелуи и в то же время будто наблюдаешь за всем откуда-то издалека… Впрочем, все это ерунда, конечно…

— Нет, не ерунда. — Она аккуратно стряхнула пепел с сигареты и на секунду задумалась, слегка прикусив полную нижнюю губу. — Не ерунда…"

"… До девяти лет Таня Самсонова была абсолютно уверена в том, что ей предначертано судьбой стать счастливейшим человеком. Предначертано еще задолго до ее рождения. Иначе откуда бы взялись все блага сразу: и милая, добрая мама, и веселый, энергичный папа, и лохматый серый кот, и целая стена, уставленная интереснейшими книжками? Она любила и маму, и папу, и кота, хотя тот и драл ее нещадно в ответ на попытки нарядить его боевым скакуном. Однако без кота Таня спокойно могла бы прожить неделю, без папы с мамой, наверное, целый день, а вот без книжек — не больше пяти минут. Даже за обеденный стол она обычно садилась с каким-нибудь «Таинственным островом» и «глотала» страницы вперемешку с куриным бульоном. Естественно, у нее были любимые герои, и она с равным удовольствием представляла себя то благородным рыцарем Айвенго, то отважной Жанной Д’Арк, то утонченной Офелией.