Зеркало для двоих

Острый кадык на ее длинной шее запрыгал вверх-вниз. Прихлебывая из бутылки, Черемисина не отводила внимательных глаз от Юлькиного лица. — Самое глупое, что можно сделать в данной ситуации, — это спрятать голову в песок. Да, была любовь, да, он тебя бросил. Да, ты страдаешь. Так и страдай с достоинством. Не нужно этого стесняться и делать вид, что тебе все равно.

«Боже, сколько внимания к моей скромной персоне! У Галки это внимание исследовательское, у Тамары Васильевны — матерински-понимающее, у Оленьки — сентиментально-жалостливое». — Юлька встала, бегло просмотрела несколько папок в шкафу, а потом вдруг развернулась на 180 градусов и подошла к зеркалу. Она заранее знала, что увидит, и не ошиблась. По ту сторону стекла возникло лицо девушки с неуверенными глазами. Оно, вполне возможно, могло вызвать симпатию, но отнюдь не страстную любовь… Это было лицо вечной подруги.

— Так ты меня принципиально игнорируешь? — откуда-то из-за плеча выплыло отражение жаждущей боя Галины."

"Юльке сражаться не хотелось и не хотелось совсем ничего. Может быть, только оказаться дома, вот прямо сейчас, сию секунду. И чтобы рядом не было ни души.

— Галя, хватит уже, оставь девчонку. — Тамара Васильевна плеснула себе травяного настоя из термоса, выпила его тремя большими глотками и убрала кружку в тумбочку. — Что ты ее мучаешь? Ей, знаешь, и без нас тошно.

Юлька сама не успела понять, почему эта невинная, более того, призванная защитить ее фраза вдруг стала последней каплей.

— А с чего вы вообще взяли, что мне тошно и я страдаю? — Она села на край стола, вызывающе закинув ногу на ногу. — Вы меня уже достали своей жалостью. Я что, похожа на несчастную брошенную женщину?

— В общем да, — невозмутимо проговорила Галина, окидывая взглядом Юлькину фигуру и не обращая внимания на предупредительные знаки Тамары Васильевны. — Но само по себе это даже и не плохо. Ты пойми, не стыдно быть обиженной или брошенной! Я вот, например, не стесняюсь того, что муж со мной развелся. Заметь, не я с ним, а он со мной. Нашел себе сексуальную блондинку с бюстом четвертого размера…

При этих словах Оленька мучительно покраснела. Заметив ее смущение, Галка коротко хохотнула:

— Олюшка, милая, я не тебя имела в виду. Поверь, тебя так же сложно назвать «сексуальной блондинкой», как меня Венерой Милосской.

— Интересно, а что тебя во мне не устраивает? — обиделась Зюзенко.

— Меня устраивает абсолютно все. И вообще, главное, чтобы твой муж был доволен.

— А он доволен. Вы знаете, девочки… — мгновенно утешившаяся Оленька уже приготовилась придать лицу интимное выражение и рассказать очередную пикантную историю из своей жизни, но, поймав на себе выразительный взгляд Галки, испуганно замолчала.