Двоедушник

Ника не оглядываясь взобралась на подоконник. Ей казалось, что она все делает слишком медленно, и кто-то сзади вот-вот вцепится в штанину ее джинсов.

Поставила одну ногу на ступеньку карниза – неширокую, но прочную, каменную. Такие разделяли все этажи. Нащупала перекладину лестницы, собралась перекинуть вторую ногу, но не смогла ею двинуть.

Что-то держало.

Ника взвизгнула и дернулась. Раздался треск разрываемой ткани. Тогда Ника вцепилась в перекладину обеими руками и, рывком подтянувшись и слыша тот же душераздирающий звук, перебралась на лестницу.

Левой ноге стало холодно.

И виноват в этом был не человек-птица, а ржавый гвоздь в подоконнике, на котором остался висеть большой кусок ткани от Никиных джинсов.

Неважно. Зато сама цела.

Еще крепче стиснув железную поперечину, она осторожно заглянула обратно в окно.

Птиц на полу стало больше, но толпа нападавших не редела. Непонятно, откуда они брались. Хотя вот же. Снова и снова слетаются на люстры. Справа, слева, из всех коридоров, из каждой комнаты. И затем бросаются вниз. Двое. Еще пятеро. Еще…

Птицы, которые намеренно падают, – жуткое зрелище.

Однако Игни это, кажется, не волновало. Он по-прежнему наслаждался происходящим.

Словно слушал собственную музыку и танцевал под ее звуки. С закрытыми глазами и странной блуждающей полуулыбкой на лице. То замедляясь, то ускоряя движение. Вокруг него гудело два сплошных кольца сверкающего металла. По периметру этого круга количество птичьих тел на полу росло буквально на глазах.

Надолго ли у него хватит сил? А потом?

Решение нашлось почти мгновенно. Антон! Ведь если его разбудить, Игни должен исчезнуть отсюда.

Нике казалось, что она права.

Влажные ладони скользили на перекладинах. Ноги просто подгибались. Тем не менее Ника без происшествий спустилась до последней перекладины… и застряла. Лестница предательски заканчивалась в паре метров от земли. А по ощущениям, вообще в паре этажей.

Дальше – только прыгать.

И она прыгнула. Приземлиться, как в кино, правда, не получилось. Получилось – на пятую точку. При этом еще и ногу подвернула и кожу на ладонях содрала.

Некогда себя жалеть. Не переломы же.

Не обращая внимание на боль, Ника бросилась обратно в особняк. Какой нескончаемо длинной казалась ей теперь улица, по которой она прогуливалась под ручку с подругами. Куда нарочно приезжала, чуть раньше выходя из дому, чтобы дойти до института по набережной. Узкий тротуар, деревья вдоль дороги, старинные дома… Сплошная лирика.

Но сейчас она замечала только трещины в асфальте, все остальное напоминало размазанную картинку.

Только когда она забарабанила в серую железную дверь, Ника почувствовала, каким взрывом во всем теле отдается каждый удар.

В ответ из дома не доносилось ни звука.