Двоедушник

Он, наоборот, почти перестал дышать. И тоже смотрел.

Ника. Маленькая дрожащая Ника. Гибнущая прямо сейчас.

Она дала понять, что готова продолжить. И нашла в себе силы улыбнуться припухшими от поцелуев губами.

Вместо того чтобы дать ей отдохнуть, он утомлял ее еще сильнее, но уже не смог бы остановиться, даже если бы она сказала «стоп».

Она так и не скажет. Будет терпеть до тех пор, пока резкая боль не превратится в сладкую, тянущую. Он поймет это, когда вместо поверхностных вдохов и выдохов она задышит глубоко и шумно, а привыкшая к изнаночной тишине комната наполнится стонами – робкими, потом все более крепнущими и нетерпеливыми.

Он спросит: «Как ты?» и она признается: «Почти…»

Это «почти» продлится еще несколько мучительно-приятных минут. Ника вытянется в струну, напряженная в ожидании неизбежного, повторит его имя и вдруг вскрикнет коротко и громче обычного, и он почувствует ее наслаждение. Каждый спазм ее тела отзовется в нем тоже.

И он позволит себе кричать вместе с ней.

Мост будущих мертвецов

– Жаль, что ты не можешь пойти с нами, – снова сказала Ника. Сама понимала, что ведет себя назойливо, но ничего не могла с собой поделать. Ведь только встретились, а уже пора расставаться. И еще ей казалось, что Шанна ее избегает. То ей срочно что-то найти требуется, то сварить… Что это, если не отговорки для того, чтобы не общаться с глазу на глаз? И про Антона ни разу не спросила. Можно подумать, вообще забыла, что знала кого-то с таким именем. А у самой глаза соловые. Это мамино выражение. Мама говорила так и потом всегда добавляла: «Уж не заболеть ли ты решила?» – и не ошибалась, хотя Ника ничего такого не решала. Но все равно – день-другой, и слегала с температурой.

Но здесь болезнь иного рода…

Шли пешком. Впереди – Коровья Смерть в неизменном тряпье вместо одежды. К серой шерсти намертво пристали репьи, засохшие травинки и бурые клочья волос, о чьей принадлежности Ника предпочитала не задумываться. Игни чуть в стороне, она с Шанной – под руку, как давние подруги. Шанна поясняла, что сама она до поры до времени не может пользоваться Полупутем. А ее бабка уже не может. Дескать, Полупуть – это как шестое чувство. Кто-то с возрастом все хуже видит или слышит, а она утратила способность мгновенно перемещаться в пространстве. Причем давно и напрочь.

– Вот поэтому бабуля так долго нас ловила. – Шанна даже повеселела, вспомнив, как они с Князевым раз за разом оставляли Коровью Смерть в дураках. – Тоха еще говорил, что… Кхм.

Замолчала, смешалась.

Помнит. Конечно, помнит.

Ника поспешила сменить тему.

– Как думаешь, дома Вуаль перестанет действовать?

И правильно сделала. Шанна хоть и неохотно, но снова включилась в беседу.

– Честно говоря, не знаю.