Двоедушник

"

"Вид парня, ничком лежавшего на кровати, вполне ожидаемо ничем внутри нее не откликнулся. Идель деликатно отвернулась. Арсеника лихорадочно соображала, что делать дальше.

Она присела рядом. Один за другим разжала его пальцы, вложила свою ладонь ему в руку – само получилось. И тихо произнесла то единственно важное, что, по ее мнению, ему следовало знать:

– Если ты не поможешь, Ника здесь погибнет. Тебе есть ради чего возвращаться. В этом есть смысл.

Говорят, что даже находящиеся в коме люди могут слышать обращенную к ним речь. Насколько далеко Игни ушел в чужую жизнь? Достаточно ли этих слов? Или нужно кричать, чтобы заставить себя услышать?

Арсеника не знала. Она еще немного посидела с ним, раз уж Идель не торопила с расставанием. Поразглядывала комнату – оказывается, были здесь и такие помещения, размером с чулан. Затем попыталась убрать руку. Но Игни не отпустил.

Он ее держал.

Арсеника быстро оглянулась на своего конвоира – Идель скромно топталась возле двери спиной к ним – и склонилась над Игни.

– Ты, что, меня слышишь? – прошептала она.

Он ответил тем, что на мгновение крепко сжал ее пальцы.

– Мы не одни, – еще тише сказала Арсеника.

Игни потянул ее на себя, вынудив податься вперед так, что она с ним оказалась лицом к лицу. И встретила ясный взгляд серых, как небо изнанки, глаз.

– Можешь следовать за мной? – спросил он одними губами.

Она не сразу сообразила, что он имеет в виду Полупуть. А когда догадалась, энергично закивала.

– Тогда погнали отсюда.

Скотобойня

Она не была Никой в той же мере, в какой сам он не был Антоном Князевым. То есть вообще ни разу.

Только казалась ею.

Довольно, кстати, успешно – он, может быть, так и не догадался бы, не заговори она о себе в третьем лице.

И Полупутем рассекает довольно лихо.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась Арсеника, в то время как он сбрасывал на пол все, что попадалось под руку, и открывал все ящики подряд.

Многочисленные разговоры о Порядке становились пустыми словами, когда дело касалось личных вещей конвоиров. Каптерка, куда вывел их Полупуть, выглядела так, словно внутри что-то взорвалось. Одежда вперемешку с оружием. Какое-то пыльное тряпье, как попало набросанное на несколько письменных столов и кресло. Пара зеркал. Манекены. Под ногами в изобилии валялись те самые металлические шайбы, при помощи которых Гил ловко связывал «сны изнанки» по рукам и ногам. Ржавые и блестящие, овальные и круглые – видимо, Черскому пришлось поэкспериментировать, прежде чем найти оптимальные вес и форму. Не привыкший разбрасываться такими полезными вещами, Игни поднял несколько более-менее похожих на оригинал и рассовал их по карманам джинсов. Вдруг пригодятся.

Карабин лежал на верстаке, полуприкрытый черной тюлевой юбкой.