Двое среди руин

Ната одной ладошкой прикрыла лицо, вторую опустила вниз, пытаясь скрыть треугольник темных завитков… Я, вконец смутившись, смотрел на ее впалый живот, точеные линии бедер, небольшие, но очень красивые груди… Пауза становилась тягостной для обоих. Именно сейчас я подумал о ней, как о женщине, всем своим естеством ощущая красоту и совершенство этих линий. Я сглотнул, и, зачерпнув в кружку согревшуюся воду, глухо буркнул:

— Голову сначала…

Она, придерживая одной рукой бок, покорно кивнула. Я осторожно подвел ее к бочке — воду следовало беречь. Дважды наносил ей шампунь на волосы, сливал пену водой, тер шею и руки, как-то не решаясь, спустится ниже.

— Ты протрешь мне кожу…

Я опомнился и поднял на нее глаза. То, что я увидел, повергло меня в некоторый шок. Имея тело женщины — не ребенка! — и взгляд взрослого человека, у нее все же оставалось лицо совсем юной девушки… И, хоть я и знал, с кем имею дело — но только сейчас окончательно убедился, насколько не сочеталось выражение этих глаз с почти детскими губами… Ната сразу поняла мое замешательство, и сама ответила на мой невысказанный вопрос:

— Нет, я не обманываю тебя. Мне четырнадцать… четырнадцать с половиной. Я ведь тебе говорила. Ты забыл?

— Да… — я что-то прошептал в ответ.

— Почему?

— Не знаю… У тебя… Ты разговариваешь, как взрослая. Ведешь себя тоже. Не как ребенок. Да и выглядишь…

— Маленькой женщиной? Многие так думали… Ты сможешь дальше? У меня все болит — самой трудно. Но, если ты против…

— Попробую… — только и нашелся я, что повторить ее же фразу. Встал за ее спиной и самым неестественным образом старался смотреть куда-то вдаль, в глубину подвала. Ладони ощущали тепло ее обнаженного тела… Для мужчины, столь долгое время лишенного женского общества, это было невыносимо…

— Теперь, встань внутрь. В бочку… Я помогу.

Она молча кивнула. Я подхватил ее на руки — маленькая грудь девушки оказалась прямо перед моими глазами. Едва устояв на ногах — не от веса! — я очень осторожно опустил ее на ноги. И спину, и грудь девушки мыл с той же тщательностью, что и голову. Потом сразу перешел к ногам и делал тоже самое, растирая ее жестким свернутым куском поролона до самых бедер. Мне хотелось делать это бесконечно… Я поднял голову — Ната стояла, чуть покачиваясь, с закрытыми глазами.

— Ната… — я тихо произнес ее имя.

— Да…

— Дальше… Конечно, если нужно — то я… Пойми, я мужчина, все-таки. Это… Ты сможешь сама?"

"Она согласно кивнула и красноречиво указала мне глазами. Я ушел, оставив ее за ширмой. Сложно говорить, какие испытывал чувства. Здесь была девушка… Юная и невинная. И, это заставляло думать о ней, и, как о женщине, и, как о подростке. Приходилось выбирать самому пока не ясный тип поведения.