Двое среди руин

Вновь наступила тишина, такая звенящая, такая тяжелая, что от нее хотелось встать и бежать, куда глаза глядят.

— Бред какой-то…

Я уже стал раскаиваться, что передумал уходить в свое время. Глупо насиловать природу, делать вид, что ничего не происходит. Продолжать желать женщину, жить с ней на площади в несколько квадратных метров и не иметь возможности быть с ней… Легче, пожалуй, самому спрыгнуть в пропасть, чтобы покончить со всем раз и навсегда!

Я нервно беззвучно рассмеялся. Подумать только: на десятки, если не сотни километров вокруг, нет ни единого человека… А двое, оставшиеся в живых после самой жуткой катастрофы в истории человечества, сейчас мучаются, каждый в своем углу. От чего? Какие еще причины мешали ей отбросить все и позволить взять верх тому, что, возможно, хотела и она сама? Ведь я видел, что не был ей противен… Или, это не так? И она продолжает жить здесь только из сознания того, что некуда деться? Юная девочка… и пожилой, похотливый кобель. А ведь так оно и есть! Да пропади все пропадом…

Бесконечная ночь никак не кончалась. Угар потянулся, встал с коврика и направился к выходу. Он ткнулся носом в полог ткани и пропал под ней. Послышался басовитый рык — пес просил открыть дверь наружу. Мне пришлось подняться… Перед тем, как выскочить, он втянул воздух. Нет, на этот раз никто не подстерегал снаружи, и он черной молнией проскользнул мимо меня на свободу. Ночной воздух был свеж — я стоял возле входа, дожидаясь пока пес прибежит обратно… Угар не возвращался — следовало догадаться, что, справив свои дела, он решил заняться ночной охотой. В этом случае ждать бессмысленно — пес вернется не скоро. Я вздохнул. Четвероного друга не мучили мои проблемы…

Мне вдруг захотелось подняться на холм. Не так уж и давно, всего лишь в те, недавние месяцы, когда мы коротали одиночество вместе со щенком, я часто взбирался на его вершину — и там, практически в полной темноте, выискивал признаки далеких огней… Тогда меня не мучили мысли, не дающие покоя теперь. Все шло намного проще: Накормить пса. Изготовить наконечники к стрелам. Сшить одежду. Починить обувь. Да, мало ли…

Разве, что бесконечная тяжесть. Сознание полной пустоты… И, глубоко спрятанный страх — что, если я последний? Случайно оставленный судьбой, наблюдать за агонией навеки погребенного мира? Тогда в это легко было поверить… Кругом — никого и ничего. В небе — непроглядный мрак, холодная взвесь и мерзкие щупальца-струи, прикосновений которых я старался избегать. В руинах — только смерть.