Двое. После

Боюсь, что Булату наскучат мои молчание и скорбный вид, и одновременно ничего не могу с ними поделать. Я думала, что могу жить сегодняшним днем, думала, что буду благодарно вкушать время, которое мы проводим вместе, не обременяя себя ожиданиями, но на деле так не вышло. Мне невыносимо знать, что Булат может проводить время с другой женщиной, пропасть без объяснения причин, а потом появиться как ни в чем не бывало. Потому и злюсь сейчас на нас обоих. Потому что он причина моих метаний, и потому что я сама настолько труслива, что боюсь задать нужные вопросы.

— Таисия.

Я напрягаю каждый мускул лица, чтобы не выдать себя, и поворачиваюсь к Булату. И даже улыбку умудряюсь выдавить.

— Да.

— Через полчаса мне нужно будет уехать, так что я не смогу долго допытываться о причинах твоего плохого настроения, — он переводит взгляд на заварочный чайник в моей руке и требует: — Поставь уже его и сядь.

В носу моментально начинает колоть, и я быстро отворачиваюсь. Он просто не понимает… Понятия не имеет, как я измучилась.

Заварочник я возвращаю на столешницу и с агрессивным скрежетом выдвигаю стул. Это у меня не специально получается. Так я хочу саму себя взбодрить. Складываю локти на столе и с вызовом смотрю Булата. Это я тоже делаю не специально — в противном случае расплачусь.

— А теперь говори, — с нажимом произносит он. — По возможности спокойно и без истерик.

Грудь начинает распирать от участившихся вздохов, пульс зашкаливает. Все накопленные тревоги и сомнения закипают во мне, отчаянно просятся наружу. Но как же страшно сорваться и потерять лицо.

— Когда ты… в тот день, когда я пришла к тебе в офис… и у нас случилось… И ты мне сказал… и стал приезжать… Я дала себе слово, что не буду ни о чем думать и наслаждаться тем, что есть. Думала, что смогу… Но оказывается не могу… И это ужасно, потому что каждая встреча с тобой для меня значит больше, чем весь прошлый год… И мне страшно это потерять… но я просто не могу…так не могу, понимаешь?

Я знаю, что моя речь звучит бессвязно, но сейчас по-другому говорить я не способна. Здравый смысл и уверения в спокойствии оказываются напрочь разбиты эмоциями, и по щекам начинают катиться слезы.

— Можно поконкретнее. Что от меня требуется?

Я вытираю слезы рукавом и смотрю в центр стола, где стоит вазочка с вареньем. Это Маринина мама передала. Может мне и правда лучше было уехать в Испанию. Сейчас бы всего этого не было.