Двое. После

- Выпустите меня сейчас же. Удерживать человека против воли - уголовно наказуемо, - я собиралась произнести это уверенно и твердо, но на деле выходит дребезжащий писк.

- Друзья, нам, кажись, угрожают? - Фидель крутит головой по сторонам, продолжая свое сольное представление. - Это ты зря, Тай. Парни шутки плохо понимают - рассердятся, и поездка наша перестанет быть дружеской.

Умом я понимаю, что он делает это специально: издевается надо мной, пытаясь сломать, но моя психика нема к доводам разума. Она трещит, дрожит, стонет, разваливается на части. Фидель как и Булат вырос на улице, но Булат совсем другой: он не злой, не жестокий и он не беспредельщик. Парень же напротив наслаждается своей мимолетной властью, которой у него очевидно никогда не было в достатке. Другого объяснения его поведению у меня нет.

Я заставляю себя повернуть голову, чтобы посмотреть на парня слева от меня - не того, который грубо затолкал в меня в салон. Почувствовав мое внимание, он тоже поворачивается, и мое сердце в ту же секунду падает. Я надеялась обнаружить, что в машине есть люди, которые не считают происходящее нормой; которым как и мне кажется, что шутка затянулась. Но взгляд парня говорит об обратном: в нем присутствуют тот же азартный блеск и, к моему ужасу,  похоть.

- Куда едем, Фидель? - подаёт голос тот, кого зовут Тимом.

- А давайте сделаем вот что! - энергично восклицает Фидель, меняя тон на деловитый. - Сейчас едем к Сержу за город, и там наша гостья сделает каждому минет. Что скажете?

Он оборачивается и смотрит на парней, будто всерьез спрашивает из мнение. Лёгкие начинает распирать от участившихся вдохов, глаза слезятся.

Я отчаянно кручу головой и беззвучно повторяю: - Нет, нет, пожалуйста, не надо.

Разве можно так поступать с живым человеком? Обсуждать его как бездушную вещь? За что?

- Можно, - лениво отзывается, тот кто сидит слева.

- А Тая только сосет, что ли? - раздается справа. - Я трахаться хочу.

- Тая девочка щедрая, - тоном гостеприимного хозяина отвечает Фидель. - Можно будет устроить."

"Я беспомощно вглядываюсь в черноту за окном, и неожиданно ко мне приходит осознание, что все это не розыгрыш и не сон, и что никто меня уже не спасет. Эти парни действительно собираются отвезти меня за город и изнасиловать. Именно это осознание вышибает из меня цивилизованность и потребность сдерживать подступающую истерику. Потому что здесь, прямо сейчас решается моя дальнейшая судьба: останется у меня шанс на то, чтобы быть счастливой или нет. Если они меня изнасилуют, не будет уже ничего: ни агентства, ни Италии, ни Булата. Я не смогу с этим жить. Просто знаю, что не смогу.

Глотая набегающие слезы, я наваливаюсь на соседа справа и лихорадочно вцепляюсь в ручку двери. Она распахивается, впуская в салон ледяной ветер.