Двое

Мне хочется увидеть Булата и извиниться, что так неподобающе себя вела, хотя сейчас иметь с ним дело немного страшно.

Но в дверях стоит не Булат, а Фидель.

— Ты ч-чего… — от растерянности я начинаю заикаться. Снова обхватываю себя руками — наедине с ним в этих шортах и майке я ощущаю себя особенно голой.

А вот он больше не выглядит растерянным, а даже, напротив, взбудораженным. Зрачки расширены, глаза ярко блестят.

Интуиция начинает подавать первые тревожные сигналы, когда он прикрывает за собой дверь. Истерично вопит, когда он делает ко мне первые шаги.

— Стой, где стоишь, — хриплю, отшагивая назад..

Он улыбается, но его улыбка больше не кажется мне заразительной

— Не надо нервничать так, Таисия. Просто развлечемся. Бо разрешил.

23

Мне кажется, что я сплю. Не в силах перестать пятится, разглядываю дверь в ожидании. Чего я жду? Наверное, того, что она исчезнет, и я почувствую под щекой мягкость подушки. Когда мне снятся страшные сны, я всегда просыпаюсь.

Но дверь никуда не исчезает, а расстояние между мной и Фиделем продолжает сокращаться. Мысли истерично звенят в голове, путаются, не желают складываться. Неконтролируемо дрожат руки. Что значит, Булат ему разрешил? Разрешил заняться со мной сексом словно я какая-то вещь? Ему наплевать, что меня будет кто-то касаться? Ведь знает, что он мой единственный мужчина, и что ради него я мир перевернуть готова. Пусть он зол на меня, но зачем Фидель?

Я все еще смотрю на дверь. Больше не жду, что она исчезнет — теперь я жду, когда появится Булат. Скажет, что это прикол какой-то, что он такого не говорил и выгонит Фиделя. Но мгновения идут и ничего не происходит. Чудовищное прозрение прокатывается по коже льдом. Он ушел. Уехал в Карине, оставив меня с Фиделем. Сделал то, о чем я сказала в порыве злости, просто потому что была расстроена.

Мне не хватает воздуха. В груди горит так, словно в нее пнули ногой. Надо прийти в себя, собраться, но не получается. Я заживо сгораю агонии своих чувств и разбившихся иллюзий. Разве Булат поступил бы так со мной, если хотя бы немного любил?

Фидель расстегивает рубашку. Я шокировано смотрю, как раскрывается белая ткань, обнажая безволосую грудь, и чувствую, как начинают дрожать губы. Надо успокоиться. Это же Фидель. Улыбчивый парень, рассказывавший мне про Ауди; тот, кто помогал найти туалет на открытии ресторана.

Я пытаюсь улыбнуться, чтобы свести все в шутку, но улыбка выходит совсем сырой и слабой.

— Хватит раздеваться. Знаешь же, что ничего не будет.

Его тело так не похоже на тело Булата: на коже нет татуировок и мышц гораздо меньше. Оно мальчишечье, а не мужское.

— Ты же хотела, — даже его голос изменился — стал вкрадчивым, угрожающе-пошлым. — Немного совсем пошалим с тобой. Больно делать не буду.

Он берется за ремень.