Двое

Тогда почему? Для чего ему Карина, эта легкомысленная предательница, которая его не стоит? Или его все устраивает и поэтому он не видит необходимости что-то менять? У него есть она, девушка из его круга, с которой не стыдно выйти в люди, и есть я, годная лишь для того, чтобы кормить Акбаша. Еще мне всегда можно указать на место, сказав, что в случае чего, меня никто меня не держит, и при этом знать, что я все равно никуда не денусь. Потому что я по уши влюбленная в него слабачка.

Входная дверь хлопает одновременно с тем, как я запираюсь в своей спальне. Плюхаюсь на кровать и обнимаю подушку. Интересно, если бы меня не было дома — стал бы Булат меня искать? Задай я себе этот вопрос еще вчера — ответила бы, что да, пошел бы. А сейчас думаю, что нет. Зачем ему? Сексом можно заниматься и с Кариной, стряпня Амины его устраивает, а Акбаша уж кто-нибудь покормит. Например, Равиль. Как он там сказал? «Без тебя жить было спокойнее?»

Заслышав шаги с лестницы, я жмурюсь и сильнее вжимаюсь лицом в подушку. Они проходят мимо, стихают за дверью соседней спальни, но через несколько секунд вновь начинают приближаться.

— Спишь?

Негодование так сильно раздувает виски, что повернуться я могу не сразу. Как бы мне хотелось на него накричать за то, что разговаривает так спокойно и невозмутимо, будто бы ничего и не произошло! Будто бы не он пропал на всю ночь, заставив меня волноваться, и даже ни разу не позвонил.

— Нет, не сплю.

Выждав паузу и убедившись, что Булат свое отсутствие пояснять никак не собирается, спрашиваю сама:

— Где ты был?

— Были дела, — он слегка прищуривается, наблюдая за моей реакцией. — Ты уже обедала?

Были бы у меня ногти поострее — вспорола бы наволочку на подушке. Обедала ли я? Я даже не завтракала, потому что у меня кусок в горло не лез из-за его отсутствия. А он стоит здесь весь такой бодрый и невозмутимый и задает самые обычные вопросы, словно ничего и не произошло. Были дела. Это все равно, что сказать: «Не твое дело, где я был».

— Нет, я не обедала и не хочу, — я опускаю ноги на пол и обхватываю себя руками. — Я тебе звонила вчера, но ты не ответил.

— У меня были дела, — повторяет Булат, на этот раз с нажимом в голосе. Дескать, хватит спрашивать — я теряю терпение.

Я вскакиваю на ноги. Ну как тут держаться, когда он снова дает понять, что ни мое мнение, ни мои чувства не имеют для него значения?

— А если бы у меня тоже были такие дела? — от боли и возмущения я срываюсь в визгливый фальцет и, сама не зная для чего, подхватываю с кресла толстовку. — Тебе бы понравилось?!

— Никогда не повышай на меня голос, — негромко произносит Булат и, развернувшись, выходит из комнаты.

От досады и отчаяния я что есть силы швыряю толстовку в стену, жалея, что сейчас под рукой нет чего-то потяжелее. Снова.