Ключ от незапертой двери

 – Я только знаю, что вы из семьи ссыльных немцев. А сейчас живете где-то в другом месте, несмотря на свой большой дом.

– Другое место – это Питер. На самом деле я там родился, а сюда приезжал каждое лето. Родители сплавляли к бабушке, на свежий воздух и парное молоко. А места эти я люблю, поэтому, когда появилась финансовая возможность, старый дом снес, поскольку он к тому моменту уже почти совсем развалился, и приезжаю время от времени, мозги прочистить. На самом деле мои бабушка с дедом тоже были из Питера, так уж жизнь сложилась, что бабушка обосновалась здесь. Дед-то к тому моменту уже умер.

– Ну надо же, как интересно! Дело в том, что мой дед тоже родился и вырос в Питере, а потом волею судьбы оказался в вологодской глубинке, а там уж и мама родилась, и я. Похожие у нас судьбы, правда?

– Не знаю, – он пожал плечами под пятнистой рубашкой «зеленки». – Я вашу судьбу не изучал. А про своего деда знаю только то, что по Питеру он тосковал до последних своих дней. Когда умирал, в бреду все говорил про Фонтанку, Неву, про то, как мосты разводят."

"– И мой дед очень любил Питер, – Василиса вдруг оживилась. Подмеченное ею сходство семейных историй почему-то увлекло ее по-настоящему. – Тоже мечтал показать моей маме город, в котором вырос, но так уж сложилось, что она туда поехала уже после того, как дед умер. А ваш дед был кто? По специальности, я имею в виду.

– Ничего героического и романтического, – Вальтер усмехнулся. – Сапожником он был. В Ленинграде работал на знаменитой фабрике «Скороход», а в Джамбуле, это город в Казахстане, куда их сослали, разнорабочим был на кожевенной фабрике. А ваш?

– А мой дед был врач. Очень хороший врач. Настоящий. Он всю войну в полевом госпитале прослужил, оперировал замечательно, бабушка всегда говорила, что у него руки просто золотые были. У нас вообще, знаете, медицинская семья. Бабушка и мама – медсестры, а я тоже врач.

– Хорошая профессия, – Вальтер почтительно наклонил голову. – А я юрист, который, в силу обстоятельств, стал бизнесменом. Тоже ничего героического.

– Ой, не знаю, – Вася вздохнула, – по-моему, заниматься бизнесом в нашей стране могут только настоящие герои. Мы с Лидкой, это моя подруга, – сочла нужным пояснить она, – как-то обсуждали, что, может, пора уже перестать вламывать на две ставки и попробовать открыть какое-то собственное дело, но она мне сказала: «Ой, Истомина, как врачи мы с тобой еще что-то, может, из себя представляем, а бизнесвумен из нас точно не выйдет. Нечего и пытаться».

– Погодите, – Вальтер даже остановился на узкой дорожке, по которой они шли от реки. Он нес ее начищенный таз, причем подхватил его так непринужденно, словно это было само собой разумеющееся дело. – Погодите-ка.