Ключ от незапертой двери

Еще ребенком Анна поняла, что в материнском сознании главное – это отец, а она существует как его часть, обязательное дополнение, желанное и любимое, но ни в коем случае не рассматриваемое как отдельная, самостоятельная единица. На маму она совершенно не обижалась.

Отправляя ее в Ленинград, мама позвонила старинному другу отца – дяде Анзору, частенько наведывающемуся в Константиновское. Выйдя на пенсию и демобилизовавшись из армии, он похоронил в Белоруссии жену и вернулся в родной Питер, где обосновался его единственный сын Гурам, или, как звали его в семье, Гура.

Тридцатиоднолетний кандидат философских наук жил с женой и двухлетним сынишкой отдельно от отца. И в небольшой двушке Анзора, на довольно далеко расположенном от центра Гражданском проспекте, нашлось место и для Анны.

– Даже слышать не хочу ни о каком общежитии! – раскатисто грохотал он, встретив Анну на вокзале. – Дочь моего друга будет жить у меня. Не обижай меня, дорогая. Комнату тебе отдельную выделю. Приходи когда хочешь, уходи когда хочешь. У меня много книг по медицине, вся библиотека в твоем распоряжении. Буду блюда грузинские для тебя готовить. Одному-то лень у плиты стоять, вот язву уже себе нажил. А с тобой будем вкусно питаться, разнообразно. Вах, любишь лобио? А сациви любишь? А чахохбили?

От всех этих названий у Анны голова шла кругом. Мама готовила дома самую простую еду: наваристый суп из мяса с картошкой, в котором стояла ложка, гречневую кашу, жареные грибы. Все это было сытно и питательно, но о том, что кулинария – это таинство, Анне довелось узнать лишь на восемнадцатом году жизни, когда она попала в дом Анзора.

Жить у него было необременительно и удобно. В ее дела он не встревал, готовиться к занятиям она могла в тишине, лишенной гомона студенческой общаги, делать уборку, а эту обязанность она взяла на себя в первые же дни, поскольку слушать о деньгах Анзор не желал, было нетрудно. Стирка тоже была на ней, потому что в ванной комнате стояло такое чудо, как стиральная машина «Вятка-автомат». Вечерами Анзор рассказывал внимательно слушающей Анне про юные годы, про ее отца, про войну, про службу в Азербайджане и Белоруссии, о своей жене, по которой он искренне горевал, о Гуре и его жене, которую Анзор, не признаваясь в этом даже самому себе, слегка недолюбливал, об обожаемом внуке Вахтанге, Бубе.

С Гурамом она познакомилась в тот же самый день, как приехала. Вечером он забежал к отцу, чтобы познакомиться с гостьей. Анне он понравился. Гурам был большой и добродушный увалень с вечно всклокоченными черными кудрями, характерным носом с горбинкой, крупными руками и волосатой грудью, просвечивающей через рубашку.