Закрой дверь за совой

И еще ужасно хотел есть!

– Эй, парень! Помоги-ка мне!

Тот стоял, недоуменно мигая – то ли не понимал, то ли не хотел понимать.

Границей между участками с этой стороны служил не забор, а длинный ряд аккуратно подстриженных кустов барбариса. Доплетясь до них, Гройс повалился животом на кусты и попытался перебраться на другую сторону. Он барахтался, как рыба, брошенная на жаровню. Обрубки веток впивались ему в живот.

– Да помоги же! – рявкнул он на субтильного бородача, торчавшего истуканом в стороне.

Замир спохватился и бросился к нему. Старый человек! Надо помочь."

"– Эта сука меня держала взаперти, – бормотал Гройс. – У тебя машина на ходу? Отвези меня, я заплачу. И телефон возьми с собой. Позвоним с дороги. Главное, на еду сейчас не накинуться. Не сглупить.

Из всего этого бормотания Замир уловил только, что ему обещают денег. Он сомневался, что больной старик в пижаме сможет заплатить. Надо отвести его к себе, решил Замир, напоить горячим чаем. Потом приедет соседка, решит вознаградить его за то, что он приютил ее дедушку. Старичок-то не в себе, сразу видно. Если кто и заплатит, так это она. Богатая женщина, на хорошей машине ездит.

Ирма влетела в комнату Гройса и остолбенела. Пленника не было. Покачивалась распахнутая створка окна, и с улицы сильно и нежно пахло цветами.

Она подбежала к подоконнику и увидела, как проклятый старик перелезает через изгородь, а ему помогает соседский сторож. Чурка паршивая! Ирма взвыла и кинулась в сарай.

Гройс уже почти перебрался. Таджик обхватил его двумя руками и тащил на себя. Ветки царапали кожу, и Гройс ощущал себя как хорошо отбитое мясо, которое нанизывают на множество маленьких вертелов. Мясо… Когда он придет в себя, съест двадцать вертелов шашлыка, жареного на углях!

Ирму старик заметил, когда она уже была слишком близко, и все, что он успел, – это поразиться тому, какой у нее большой рот. Большой, ярко-розовый, разинутый в безмолвном вопле.

Она занесла лопату и опустила ее, всего один раз. Не издав ни звука, таджик покачнулся и рухнул лицом вниз, в кусты.

Могучая рука ухватила Гройса за шкирку и стащила с изгороди. Он не мог бы сопротивляться, даже если бы захотел: ярость придала ей сил. Казалось, она способна без труда зашвырнуть его отсюда в распахнутое окно дома.

– Куда это ты собрался? – прошипела Ирма, не выпуская его. – Без ужина!

Старик не отвечал. Она проследила за его взглядом, отбросила лопату и толкнула ногой упавшего Замира.

– Вставай!

Таджик не двинулся с места. Вечерний ветер шевелил волосы на его голове.

– Вставай, кому сказала!

– Дура ты, дура, – прохрипел Гройс, болтавшийся в ее руке как кукла. – Он же мертвый. Ты его прикончила.