Закрой дверь за совой

– А я фанат бифштекса с жареной картошкой, – отозвался Бабкин.

Когда первая эйфория прошла, Илюшин огорчился. Он так отчаянно выуживал это воспоминание, что приписал ему почти магические свойства. Казалось, стоит вспомнить, откуда слова татуировки, и они поймут, где искать ее обладателя.

Но набить на руке название песни способен любой фанат.

«Мог бы и не мучиться, а сразу пойти в гугл».

– Да придет сюда кто-нибудь или нет? – безнадежно спросил Бабкин.

– Ты неправильно делаешь. – Макар поднялся. – Мы хотели бы рассчитаться, – вежливо сказал он в пустое пространство. – Если вас не затруднит, принесите счет.

Дверь подсобного помещения распахнулась. Женщина, туго обтянутая поварской курткой, шмякнула на стойку мятый чек, рявкнула «закрыто на спецобслуживание» и безвозвратно канула в черную глубину коридора.

Макар и Бабкин переглянулись. Помолчали.

– Недооценил я твою способность выбирать странные места, – сказал Сергей.

Глава 8

Позже Гройс не раз изумлялся тому, с каким невероятным хладнокровием действовала Ирма. Словно на внутренней стенке черепа у нее был прописан план с подпунктами, как для школьного сочинения, и едва осознав, что произошло, она принялась следовать ему. Эта женщина потеряла душевное равновесие, когда он показал ей пару-тройку трюков, которым обучил ее пса. Но оказавшись с трупом убитого ею человека на руках, она повела себя как хорошо обученный солдат.

Правда, сначала были три минуты.

– Дура ты, дура, – сказал Гройс. – Он же мертвый.

Ирма недоверчиво взглянула на него. С легкостью сунула старика под изгородь, точно он был мешком, набитым соломой. Именно так он себя и ощущал, разве что внутри гремела не солома, а сухие кости. И толкнула несчастного таджика сильнее, так что он перевернулся и немного сполз вниз.

Что там увидела Ирма, Гройс из своего положения никак не мог разглядеть. Зато он видел ее лицо.

Она отступила на шаг, с губ сорвался короткий невнятный звук. И застыла с удивленно приподнятыми бровями и полуоткрытым ртом.

– Вызови «Скорую», – посоветовал снизу Гройс. – Может, я ошибся!

Ирма не ответила. Он попытался встать, озадаченный ее долгим молчанием, и обнаружил, что подвернул ногу.

– Эй ты! – он повысил голос. – Слышишь?

Очнись!

Ирма стояла неподвижно. Это была не окаменелость статуи, а нечто иное; женщина выглядела так, словно из электронной игрушки вынули батарейку. Руки свисали с пугающей расслабленностью.

Старик от души покрыл ее матом. Он чуть не сорвал голос. На это ушли его последние силы. Тяжело дыша, он откинулся на чертовы кусты, теперь царапавшие ему не живот, а спину, и стал ждать.

Определенно, что-то творилось в ее голове. Свет не был выключен. Скорее наоборот: там зажглись все лампы, и крысы в панике метались по рушащемуся лабиринту.