Незапертая дверь

У него, как у любого нормального человека должно быть прошлое, а он за полгода прошлым так и не обзавелся. Полгода псу под хвост, полгода он цепляется за свою личность, всячески сопротивляясь ее разрушению и пытаясь сохранить все, что можно. А нужно ли? Вот взять да и закрутить романчик с этой чистенькой молоденькой студенточкой, ребенка ей заделать, жениться. А что, чем плохо? Еще и фамилию сменить, некоторые мужики так делают. Никогда у него не было таких девочек Виктор про себя называл их ""приличными"", - с ними ему было скучно и тягостно, он не знал, о чем с ними разговаривать и чем их развлекать, потому что, кроме выпивки и постели, ничего не мог им предложить. Не в консерваторию же с ними ходить, в самом-то деле!

Хотя Юля не очень-то похожа на них, во всяком случае, в излишней разговорчивости ее заподозрить трудно. Он молчит - и она тоже молчит, смотрит то на него, то по сторонам своими темными глазищами, сидит неподвижно, как статуэтка. Странная она все-таки...

- Ты останешься до утра? - без обиняков спросил Виктор.

- Не знаю, мне нужно позвонить.

- Кому?

- Домой, родителям.

- И что, они могут не разрешить?

- Могут.

Да уж, многословием эта девочка не страдает, это точно.

- А от чего зависит их разрешение? - поинтересовался он. - Если у подружки - то можно, а если у друга - то нельзя?

- Нет, все зависит от здоровья маминой тетушки. Она уже старенькая, и если она плохо себя чувствует, я приезжаю к ней ночевать, чтобы в случае чего сделать укол или вызвать ""неотложку"".

- Значит, в отношениях с мужчинами родители тебя не ограничивают? удивился Виктор. - Они у тебя такие передовые, продвинутые?

- Они нормальные. И прекрасно понимают, что если я захочу с кем-то переспать, то легко сделаю это и днем, так что требование ночевать дома ничего не решает и не меняет. Ты хочешь, чтобы я позвонила?

- А ты сама? Ты сама хочешь остаться?"

"На лице Юли проступило такое выражение, словно она собирается сказать: ""Мне все равно"". Виктор на сто процентов уверен был, что услышит именно эти слова, и несказанно удивился, когда она произнесла:

- Пока хочу. Но если потом передумаю, я полагаю, ничто не помешает мне встать и уйти. Правда?

- Да, конечно, - растерянно пробормотал он. Черт возьми, они совсем другие, эти девочки поколения девяностых. Когда ему самому было столько, сколько сейчас Юле, его ровесницы так себя не вели. Вернее, вели-то они себя точно так же, оставались на ночь даже не во второй, а в первый же день знакомства, шли в гости к незнакомым мужикам и ничего не боялись, или же наоборот, отчаянно боялись и ни за что не соглашались идти в чужой дом.