Незапертая дверь

Дело-то полчаса назад в главк забрали! Настя чуть не подпрыгнула вместе со стулом.

- Да ты что!

- Ну! Так нашему Афоне и доверили разматывать киллера, который по всей стране трупы раскладывал. Они сами с усами. Симонова мы им вычислили, за что спасибо большое господину Богораду по кличке Богомолец, а все остальное они уж как-нибудь без нас доделают.

У Насти словно груз с плеч свалился. Она не была честолюбива и никогда не страдала, если ей не доверяли довести дело до конца и присваивали результаты ее работы. Подумаешь! Она - женщина, и как бы успешно она ни раскрывала преступления, какие бы фантастические результаты ни показывала, все равно никто и никогда не признает ее лучшим сыщиком управления, а уж тем более - лучшим сыщиком страны. Настя давным-давно это понимала, как понимала все законы и условности работы в мужском коллективе, и никуда не рвалась, ни в лучшие, ни в главные. Ей было достаточно получать удовольствие от работы, никаких других дивидендов она от нее не ждала.

Забрали громкое дело - и пусть. Но Афоне-то каково, а? Бедолага. И ведь он хороший сыщик, толковый, профессиональный, ан нет, славы ему захотелось...

Она собрала распечатанные запросы, сложила в прозрачную папочку, провела руками по голове, проверяя, не выбились ли пряди волос из-под тугой заколки.

- Пойду, - она встала из-за стола.

- Неужели рискнешь здоровьем? - прищурился Корот-ков. - Не боишься начальственного гнева?

- Не-а. Чего мне его бояться? Ну наорет, ну скажет что-нибудь мерзкое, с меня корона не свалится. Знаешь, Юра, я как только после дня рождения поняла, что уже слишком старая, чтобы бояться начальства, мне сразу так легко жить стало!

- Ну иди, старая, - ехидно напутствовал ее Юра, - на обратном пути не забудь зайти ко мне рассказать, чем дело кончилось. Очень мне интересно посмотреть, в каком виде ты от Афони выйдешь.

Коротков не обманул, полковник Афанасьев и впрямь был чернее тучи. Бросив на Настю полный неприязни взгляд, он с ненавистью посмотрел на принесенные ею запросы. Невооруженным глазом было заметно, что ему страшно хочется хоть на ком-нибудь отыграться, унизить, сделать выговор, наказать, чтобы выплеснуть кипящую в не"" агрессию.

- Почему я вижу эти запросы только сейчас? - cnpocил он голосом, предвещавшим мало приятного.

- Потому что я их только что подготовила.

- А тебе не кажется, Каменская, что это можно и нужно было сделать уже давно? Дела стоят, преступления не раскрываются, а ты чем занимаешься? Только не говори мне, что ты работаешь.

- А что же я, по-вашему, делаю?

- Ты, Каменская, занимаешься личной жизнью.