Незапертая дверь

Каждый опер в ходе повседневной работы получает огромное количество сведений, которые на данный момент могут оказаться совершенно бесполезными, но пригодятся завтра, или через месяц, или через год, когда будет совершено новое преступление. Информацией дорожат, берегут как зеницу ока и стараются ни с кем ею не делиться, даже с собственным начальником, особенно если это информация с прицелом на будущее. Ведь неизвестно, как жизнь повернется, может, тебе самому придется раскрывать преступление, на которое эта информация проливает свет. А ты ею, как последний болван, поделился, и кто-то успел получить результат раньше тебя самого. Он на коне, а ты в дураках. Галочка о раскрытии - ему, а не тебе. При подведений! итогов процент раскрываемое оказался выше у него, а не у тебя. Так что подсунь ценные сведения себе под задницу и сиди на них крепко и уверенно, зорко оберегая от посторонних глаз. Короче говоря, охраняй аки границу государственную.

Поэтому, собираясь на встречу с приятелем из РУБОПи-Ка (так в последнее время стали именовать РУБОП, добавив в название наряду с организованной преступностью еще и коррупцию), Настя на особые откровения не рассчитывала. Нужно было получить самую общую информацию о Валере Липецком и его людях, не более того. Мысль о возможном убийстве Тимура Инджия по мотивам межнациональной розни зудела, как назойливый комар вокруг носа, и постоянно отвлекала от работы. В конце концов, это преступление - всего лишь одно из списка нераскрытых, где жертвами стали выходцы с Кавказа, и она обязана провести по нему такую же работу, как и по всем остальным.

* * *

Неделя, миновавшая с момента ухода Короткова из семьи, жилищную проблему Юры так и не разрешила, обещанная ему квартира в общежитии все еще была занята, видно, родственникам хозяина в Москве понравилось, и они решили здесь подзадержаться. Возвращаясь домой после встречи с приятелем, целенаправленно борющимся с оргпреступностью, Настя позвонила Короткову, чтобы сообщить, что он уже может двигаться в сторону дома.

- Только сначала дозвонись до Зарубина и попроси, чтобы он нам попозже перезвонил, когда ему будет удобно разговаривать, - сказала она.

- Зачем? Есть что-то интересное? - вскинулся Юра.

- Не столько интересное, сколько любопытное. Но разговор интимный, давай дома обсудим."

"Настя слишком хорошо знала про управление ""Р"" и остерегалась вести служебные разговоры по мобильному телефону. Она, конечно, не преступница, а даже совсем напротив, но мысль о том, что ее разговоры могут в любой момент начать прослушивать, была ей глубоко неприятна и вызывала чувство здоровой брезгливости.