Незапертая дверь

Гуля же, помимо совсем крошечного росточка и несомненной внешней привлекательности, обладала еще и острым умом, стремлением к независимости и вполне покладистым характером, то есть не требовала от Сергея, чтобы он уделял ей все свободное время и просиживал целыми днями возле ее юбки. ""Все, решено, сегодня же сделаю Гуле предложение, - думал он, методично забрасывая в рот дольки отварного обжаренного картофеля, - вот вернется она вечером с дачи, приду к ней и скажу... Ах, черт, я же улетаю в Кемерово. Совсем забыл. Ладно, как только вернусь - в тот же день поговорю с ней. Нет, не буду тянуть, позвоню завтра и сделаю предложение по телефону. Если она согласна - пусть пока начинает готовиться. Платье там, туфли всякие, то-сё...""

Предаваясь приятным мечтам и не менее приятному процессу поглощения пищи, Сергей не заметил, как невольно замедлил шаг, и спохватился только тогда, когда увидел припаркованный белый ""Мерседес"" Ганелина, до которого оставалось идти не меньше двухсот метров. Поспешно запихнув в рот остатки последнего из трех пирожков, он прибавил шаг и почти перешел на бег. Высокий полный Ганелин и маленькая стройная Яна ждали его возле машины. Они о чем-то разговаривали, и Сергей пытался издалека заметить те случайные, почти неконтролируемые признаки, невольно выдающие близость отношений. Андрея Константиновича он видел впервые и, приближаясь к нему, мысленно сопоставлял его внешность с тем описанием, которое дали ему люди, узнавшие Яну по фотографии и рассказывавшие о том, что она была с мужчиной. Да, несомненно, это он. Во всяком случае, очень похож.

- Извините, я немного опоздал, - произнес он покаянно, пытаясь при этом незаметно смахнуть крошки слоеного теста с голубой, в клеточку, рубашки.

- Все в порядке, - весело откликнулся Ганелин, - мы приехали значительно раньше, чем рассчитывали, сегодня дороги совсем пустые, дожди закончились, и все сидят на дачах. Так вы окончательно отказываетесь обедать с нами? Может, передумаете, Сергей Кузьмич?"

"Сергей метнул взгляд сначала в сторону окон, манивших своей сине-бирюзовой глубиной, потом в сторону швейцара, предупредительно взявшегося за ручку входной двери и изогнувшегося в готовности впустить дорогих гостей. Те, кому посчастливилось побывать в ""Ходже"", не жалея эпитетов, хвалили здешнюю кухню, а Зарубину после смерти прабабушки редко когда удавалось съесть приличный плов, бабушка, конечно, готовила его, но это было не то, не то... Прабабушка Мадина прожила долгую жизнь и умерла, когда Сереже было пятнадцать, а ей самой девяносто два года. Свой последний плов она приготовила за два дня до смерти, и с того времени Зарубину не довелось есть ничего даже отдаленно похожего на это восхитительное блюдо.