Дверь на двушку

Притягивало за уши физические законы, решало уравнения, заполняло таблицы, и со стороны могло показаться, что духовного и вовсе не существует, а все решают эти физические законы, таблицы, перепады давлений, молекулярные структуры и прочая физика.

– Где Тилль? – спросил Боброк.

– Погиб, – ответил Ул, вспомнив слова Долбушина.

Ул замялся. Он едва не произнес «и он тоже», но вдруг ясно представил себе одинокую худую фигуру, которая сильно кренясь вперед, бредет ко Второй гряде. На что она надеется? Дойти? Это невозможно. Перебраться через гряду? Еще невозможнее. Но ведь идет же.

– Долбушин остался в Межгрядье. Мы не знаем, что с ним, – отозвался Ул и кратко рассказал, как все было.

Боброк, помедлив, кивнул, пытаясь выудить из информации главное.

– И этого, значит, нет. Неплохо отомстили за Корю, – сказал он, подытожив.

Младенец на руках у Кавалерии захныкал. То ли не согрелся, то ли руки были незнакомые. Яра торопливо стала помогать Кавалерии кутать его – и вдруг что-то ей помешало. Какой-то мягкий и раскисший сладкий плод в руках…

Яра едва не отбросила его, не понимая, зачем она держит эту скользкую, сладостью истекающую гадость. И потом лишь – долгую секунду спустя – поняла. Слива бессмертия! Вначале она с ребенком в руках почти волокла на себе Ула, после же дракончик вернул их так быстро, что они не успели ничего решить про закладку и не оставили ее в Межмирье.

Слива мешала Яре. Она порыскала глазами, соображая, куда ее положить, но положить было некуда. Она хотела уже потихоньку сунуть ее Улу, как вдруг поймала пристальный, горящий взгляд Боброка, устремленный на закладку.

– Это ведь она, та самая? Давай подержу! А ты мальцом занимайся! – сказал он и протянул руку.

Яра послушно протянула ему сливу, но пальцев разжать не успела.

– Нет, – резко сказал Сухан. – Не давай!

– Почему? – удивился Боброк.

– Не давай! – повторил Сухан и оказался между Ярой и Боброком. – Давай сюда! Я приберу!

Яра растерялась. Все было слишком неожиданно. Сухан и Боброк смотрели друг на друга как два пса. И псы эти явно не собирались лаять, а сразу готовы были рвать. Рука Боброка поползла по трости.

– А вот этого не надо! Брось трость! – приказал Сухан, и его палица вспорхнула на плечо, скрыто готовая к мгновенному удару. – Я прекрасно знаю, что ты хочешь сделать!

– И на что я буду опираться, если брошу? – с неожиданным миролюбием спросил Боброк.

– Это уже не мое дело.

– А ты бросишь свою палицу, если я брошу трость и оставлю только костыль? А потом поговорим! – допытывался Боброк.

– Обещаешь? Что ж, я тебе верю! Раз… два…

Боброк бросил свою трость уже на счет «два» и тяжело повис на костыле. Сухан швырнул в сторону палицу. Палица, кувыркаясь, полетела по воздуху, покатилась и затихла в углу как живая.