Сердце Дракона. Двенадцатый Том. Часть 2

— Тот шрам, который у тебя остался на груди — это от сражения со зверем?

Крыло никак не отреагировал.

Но Хаджару этого и не требовалось.

Он и сам знал ответ.

Шрам, который пересекал грудь Крыла Ворона был оставлен вовсе не когтем.

Это был след от деревянного меча.

Черный Генерал никогда не был и не будет его союзником. И это тот урок, который нельзя было забывать. А так же то, что глава Ордена Ворона был как-то замешан в том, что с самого рождения происходило вокруг Хаджара.

— Орден Ворона, да? — Хаджар смотрел на то, как Анетт колдовала над костьми и черепками. Скоро дозорные Ласкана увидеть перед собой самое страшное, что только может быть для воина — лица тех, кто пали от его руки. — Мне все же, придется, вас навестить…

Глава 1098

Глава 1098

— Ты уверен, что это сработает?

Если бы Рекка не задала этот вопрос, Хаджар начал бы переживать, что с девушкой что-то не так.

— Должно, — пожал он плечами.

— Должно?! Должно, варвар, это не то слово, которое используют в таких ситуациях!

Хаджар проигнорировал раздраженную шпионку. Геран, обнажив свои Божественные сабли-паразиты (природа которых, как и их происхождение, до сих пор были не ясны), вместе с Хаджаром следила за плато."

"Крыло Ворона, как и молодого Императора, оставили на попечение Тома. В прошлую ночь бывший аристократ изрядно перебрал и едва не выдал расположение их лагеря тем, что собирался перебить Ласканцев в одиночку.

Может у него бы даже и получилось (все же, несмотря на нынешний статус Безродного, он оставался на верхушке элиты молодого поколения Дарнаса), но…

Но ни к чему хорошему это не привело бы.

— Когда она уже начнет? — прошипела Рекка, прикладывая к глазу подзорную трубу.

Использовать энергию для усиления глаз они опасалась. Кто знает, что еще за артефакты приволокли с собой Ласканцы. Всякое могло быть…

— Мне кажется, уже начала, — Хаджар указал рукой на тени, сгущавшиеся вокруг лагеря дозорных.

Отбрасываемые солнцем, стремящимся к пику своего небесного пути, они вытягивались длинными лентами. Камни, скалы, уступы и трещины, которые их отбрасывали, преображались. Они терялись среди мерцания тьмы, пологом летящей по воздуху.

И, когда тени вытянулись настолько, что стали напоминать потусторонний лес, то из двумерных, плоских, как бумага, они стали приобретать форму.

Сперва вспенились пузырями, а затем из пузырей начали складываться очертания. Очертания людей. В разорванных доспехах. Сохраняя абсолютную тишину, они медленно двигались в сторону лагеря.

И, по мере того, как первая линия теней продвигалась чуть дальше, за их спинами поднимались другие. И так, пока все плато не было заполнено жуткими силуэтами павших в битвах воинов.