Две жены моего мужа

Она думает, что эта психованная всех нас дурит.

Риана — мама Карима и моя свекровь. Они с моей мамой тоже дружат много лет благодаря мужьям.

— Даже если дурит, я видела их переписку.

Поставила локти на стол, сложила ладони будто в мольбе, и уткнулась в них кончиком носа.

— Карим писал такие вещи в ответ на ее полуобнаженные снимки, что мне противно. Изменял он, а грязной себя чувствую я. Тебе этого не понять, мама, — горько замечаю я. — Папа никогда не гулял!

— Ты так уверенна? — в сердцах заявляет мама и тут же замолкает, прикусив губу.

— Что ты сказала? — распахиваю глаза от удивления и неверия.

— Ничего.

— Ты хочешь сказать, что папа… — не могу договорить, так как боюсь услышать то, что еще больше разобьет мне сердце.

— Сейчас речь не обо мне, а о тебе, Зара. Ты же все еще любишь Карима. По глазам вижу, что любишь. Ты с детства им бредила. Я не говорю тебе его прощать, но сделай паузу, выиграй время, не руби с плеча. Если через несколько месяцев ты поймешь, что уже не можешь с ним жить, разводись. Но не сейчас, когда он даже ходить не может. Даже Дильназ тебя не поймет.

Умом понимаю, что мама права: мой муж обездвижен, ему придется заново учиться ходить и сидеть. И я отчаянно хочу быть рядом с ним, помогать ему, держать за руку, говорить, что все получится и он снова будет таким же, как раньше. Но что мне делать, если теперь, смотря на него, я представляю, как он занимался любовью с другой?

— Мама, ты ушла от вопроса. Скажи правду, папа тебя изменил?

— Чай остыл, я кипяток в чайник добавлю, — встает она и разворачивается к столешнице.

— Мама, сядь, пожалуйста, и ответь! Что у вас было с папой?"

"Она стоит ко мне спиной и я вижу, как трясутся ее плечи. Резко поднимаюсь и в одну секунду оказывают рядом с ней, приобнимаю, глажу по спине. Мы обе плачем.

— Ты не помнишь, — вырывается у нее сквозь слезы. — Тебе было три, наверное. Я собрала его вещи и выгнала.

— Почему? Что случилось? — мне очень страшно услышать продолжение, но теперь я знаю — лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— У него была интрижка с секретаршей. Он стал позже приходить домой, а мне говорил, что сейчас время тяжелое, рэкет, надо защищать свое, надо много работать. Мы с Рианой вот так и жили: отправляли мужей на работу и молились, чтобы вернулись живыми, потому что по новостям все время показывали: то одного взорвали, то другого убили. А когда они ездили принимать вагоны со стройматериалами, то вообще страшо. Всю ночь их нет, связи никакой нет, мы с Рианой сидим по квартирам с двумя маленькими детьми. Ну а потом начались странные звонки на домашний — молчание, тяжело дыхание в трубку. Однажды она осмелела и заговорила. Хотеа, чтобы я его к ней отпустила.

У меня внутри все переворачивается.