Две сироты для миллиардера

- А это прекрасной маме, - Богдан заходит на кухню и вручает мне огромный букет пионов и маленькую коробочку.

- Не стоило, - опускаю взгляд.

Он отошел после тюрьмы и стал выглядеть потрясающе. Чего греха таить, красивый он мужчина… но не мой… Мог быть моим… не сложилось…

Руки сами тянутся к записке:

«В твоих руках моя жизнь».

- Целого мира, брошенного к твоим ногам, будет мало, - не смотрю ему в глаза, но кожей ощущаю его обжигающий взгляд.

Отворачиваюсь, кладу коробочку на стол.

- Не откроешь? – тихо спрашивает.

- Потом…

- Сейчас, пожалуйста…

Зачем-то иду у него на поводу. Женское любопытство или… нечто другое…

В коробочке маленькая фигурка белочки, которая держит в руках сердце. И так искусно выполнена, продумана каждая деталь. Невольно улыбаюсь, поворачиваюсь к нему.

- Почему белочка?

- Она хрупкая, маленькая, беззащитная на вид, но упрямо прогрызет себе дорогу, а если что-то попало ей в руки, больше не отпустит… как, к примеру, мое сердце, - подходит ко мне, гладит щеку костяшками пальцев. В янтарной бездне его глаз загораются звезды, они кружат и затягивают в золотистый водоворот. На секунду поддаюсь соблазну, едва не прижимаюсь к нему. Оживают воспоминания, какое это запредельное чувство, быть в его власти, ощущать железные и невероятно нежные объятия.

- Она отдает тебе твое сердце, - говорю, глядя ему в глаза, и отхожу к окну…

* * *Как бы я ни убеждала себя. Но тот вечер все же кое-что изменил. Наши отношения с Богданом стали теплее. Пропала холодность и отчужденность с моей стороны. Честно говоря, я и не хочу ее возвращать. Мы ведь можем быть друзьями? Уважать друг друга, тепло относиться… И детям так лучше.

Мы часто созваниваемся, я больше не бурчу в трубку. Можем подолгу гулять, болтать. И меня такое положение вещей устраивает. Если бы не странное тепло, что разливается по телу, едва вижу его или слышу голос. А если по какой-то причине Богдан не звонит мне в привычное время, начинаю волноваться.

Дети тоже заметили наше сближение. Но зная меня, они предпочитают хитро улыбаться и ничего не комментировать.

Это утро особенное, это отмечаю сразу, как только открываю глаза. После нескольких недель затяжных дождей и серости выглянуло ласковое солнце.

Дети улыбчивые, милые, и при этом хитро прищуриваются. На мои расспросы, молчат как партизаны. А у меня растет чувство, что сегодня особенный день.

Везу их в школу. Замираю. Едва руль из рук не выпускаю. На бигборде мое фото и надпись: «Я люблю тебя».

- Как красиво, - восклицают дети.

- Проделки вашего папки, - комментирую, не удается спрятать улыбку.

- Кто его знает, - протягивают загадочно.