Две руки потентата (СИ)

И действительно, адмирал негромко произнес:

— Не знаю, какие реформы нужно провести и в каком порядке, но войну проигрывать нельзя ни в каком случае. Это пробудит всех революционеров к действию, а к ним обязательно примкнут интеллигенты и заводчики, как ты говоришь, за своим куском власти. Побеждать надо! А если вся эта публика дернется — раздавить гадину без всякой жалости!

И такая запредельная решимость послушалась в голосе Алексеева, что Андрей Андреевич содрогнулся, осознав, что адмирал это сделает — он совершенно не боится пролить крови, не своей, ни чужой, особенно последней. И если у него будет власть, сделает это без малейших колебаний и не оглядываясь на либеральное правосудие.

— России нужны реформы, но провести их может только твердая власть, жестокая даже, хорошо понимающая, что надо делать. И такая власть будет, иначе доживем до революции!

Наместник буквально впился глазами в похолодевшего душой Андрея Андреевича, осознавшего, что никаких тут шуток не будет, речь сейчас пойдет о самом важном деле. Мало что сможет спасти самодержавную империю, она обречена самим ходом истории. Хотя может быть есть что-то такое, чего он сам пока не видит…

— Задолбало меня это море, видеть его не могу! Не дома я тут, не дома, чтобы не говорил всем Степан Осипович!

Вирениуса мутило, но не так как вчера, когда наизнанку выворачивало — «морская болезнь» такая, от нее ни отвыкнуть, ни привыкнуть нельзя. Сегодня чуть полегче и небольшие порции конька прогнали тошноту, хотя есть по-прежнему не мог. Зато однозначно сегодня баталии еще не будет, японцы не дураки, чтобы на своих низкобортных кораблях сражения затевать в такую погоду. Ничего хорошего с этого не выйдет для них — из нижних казематов стрелять нельзя, зальет там все волнами моментально, любые попадания, проделавшие значительные отверстия, сразу же превращаются своего рода брандспойт, из которого под большим давлением вода начнет проникать внутрь корпусов. И главное — удрать от русских броненосцев не смогут даже крейсера Камимуры — потому, что в скорости много потеряют.

— А вот завтра будет хорошая погода, и подраться придется, — Вирениус хмыкнул, отпил коньяка из кружки — почти мгновенно полегчало. Закурил папиросу, размышляя — хмель в такой ситуации его не брал. В очередной поход к японским берегам вышли тремя отрядами, благо все броненосцы были боеспособны. А для флагманского «Цесаревича» это был вообще первый выход в море после долгого, почти на четыре месяца растянувшегося ремонта — нормального дока для него не имелось, соорудили кессон.

Впереди, как всегда, шел сам Макаров на «Цесаревиче», над которым развевался адмиральский флаг.