Две правды и одна ложь…

В голову закралась ужасная мысль: что, если копы звонят по поводу Тайера? Что, если его уже освободили?

– Э-э, алло? – прокричала Эмма сквозь ливень, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

– Добрый вечер, мисс Мерсер. Мы получили результаты экспертизы крови с вашего автомобиля, – прогремел в трубке голос детектива Квинлана.

– И ч-чья же она? – Она взяла себя в руки, готовясь услышать, что это кровь Саттон.

– Анализ показал, что образец крови полностью совпадает с кровью Тайера Веги, – заявил Квинлан.

Эмма резко остановилась посреди улицы, уверенная, что ослышалась.

– Совершенно верно, – сказал Квинлан. – Есть какие-нибудь идеи, как она могла там оказаться? Мистер Вега, как вы понимаете, отказывается давать показания.

– Я… – Эмма осеклась, не зная, что сказать. Она встала под корявым мескитом, пытаясь отдышаться. Новость ее ошеломила.

– Саттон? – нетерпеливо произнес Квинлан. – Тебе есть что мне сказать?

Эмма спряталась под деревом, хотя оно служило ненадежной защитой от бури. Ей нужно было так много рассказать Квинлану. Но хватит ли ей смелости? Сможет ли она теперь убедить его в том, что она близнец Саттон, но вовсе не хотела украсть ее жизнь? Поверит ли детектив, что Тайер посылал ей записки с угрозами и убил Саттон? Она в этом сомневалась. Конечно, у нее есть записка Тайера из шкафчика Саттон, в которой он предупреждал, что может сорваться, но это признание имело значение для нее, а полиция вряд ли сочтет его убедительным доказательством.

– Я с-сожалею. Понятия не имею, как она туда попала, – ответила наконец Эмма. Она закрыла глаза и задумалась. – А в машине были еще чьи-нибудь отпечатки пальцев?

– Только твои и твоего отца. Он же совладелец автомобиля, верно?

– Э-э, да, – отстраненно произнесла Эмма. Она вспомнила рассказ мистера Мерсера о том, как они с Саттон вместе восстанавливали «вольво».

В трубке откашлялись.

– Что ж, поскольку у нас больше нет никаких причин держать у себя твой автомобиль, можешь приехать и забрать его, – прохрипел Квинлан.

В ту ночь Эмма ворочалась в постели, глядя на светящийся зеленый циферблат будильника Саттон. Часы показывали 02:12. Она плакала всю дорогу, пока возвращалась домой на такси, и в горле так пересохло, что она едва могла глотать. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Ни когда уезжала из Хендерсона и прощалась с Алекс. Ни когда пришлось целый месяц провести в детском доме, пока социальные службы подыскивали ей приемную семью. Ни даже когда Бекки оставила ее у соседки и так и не вернулась за ней.

Да, ей приходилось несладко, но, покидая Хендерсон, она знала, что может в любой момент позвонить Алекс. В детском доме она играла с девочкой, своей соседкой по двухъярусной кровати.