Две половинки Тайны

Травма головы. Перенес несколько операций, судя по всему, серьезных.

– И чем айтишник с травмой головы мог заинтересовать моего мужа? – спросила я.

Субботкин развел руками.

– У парня на редкость обычная биография. Сейчас у нас чертова прорва айтишников, и половина из них работает дома.

– Согласна. Но что-то тебе не понравилось? – внимательно глядя на Субботкина, сказала я.

– Не понравилось. Я, знаешь ли, привык доводить работу до конца. Короче, решил копнуть поглубже.

– И что?

– А ничего. На всем гриф «секретно».

– Выходит, он не простой айтишник.

– Вот именно. Я попытался подробнее узнать об аварии. Куда его привезли, откуда. Здесь тоже все весьма странно.

– А поконкретнее?

– Он поступил в больницу скорой помощи, что логично. Я наведался туда. Но такого пациента никто не помнит. Хотя по документам все чисто.

– Ну, много времени прошло. Могли забыть. Сколько за девять месяцев к ним поступило людей после аварии?"

"– Я тоже так решил. На следующий день мне позвонили от наших старших братьев. И посоветовали не лезть, куда не просят.

С минуту мы смотрели друг на друга.

– Получается, этот парень связан с ФСБ? – сказала я.

– Или у них в разработке. А я тот самый слон в посудной лавке.

– Вряд ли бы ФСБ обратилась к моему мужу.

– Вряд ли. Значит, был кто-то еще.

– Есть догадки?

– Нет. Кандидатов на эту роль, прямо скажем, немного. Как ты понимаешь, не те это люди, чтобы с ними конкурировать.

– Да уж, – кивнула и я спросила: – Егора убили?

– Ты видела, что написано в официальной бумаге. И у меня нет повода подозревать патологоанатома в том, что он исказил истину.

– Старшим братьям трудно отказать.

– Он порядочный человек. Проще было бы обратиться к кому-то другому. Дело даже не в этом. Учитывая обстоятельства… Скользкая крыша, темнота…

– Столкнуть человека с крыши, не оставляя следов борьбы, довольно просто.

– Вот именно.

– Получается, Егор перешел дорогу спецслужбам и его устранили?

– Не думаю.

– Но это первое, что приходит в голову.

– Пока мы не знаем всех обстоятельств, делать выводы преждевременно.

– Но несчастный случай теперь вызывает сомнения. Есть шанс возбудить дело?

– Через полгода? Только из-за фотографии, найденной в номере? Даже ты усомнилась, что она имеет отношение к Егору. Допустим, мы попробуем. Скорее всего, последует очередной звонок. И не мне, а начальству. Все эти дни я думал, стоит ли рассказать тебе об этом или нет, и решил: не стоит. И тут ты вдруг сама позвонила. Теперь ясно, эта история не закончилась пять месяцев назад.

– Я ничего не знаю о делах Егора.

– Но им-то об этом неизвестно.

– Им, это господам из ФСБ? Я думаю, они поступили бы проще: пригласили меня для доверительного разговора.

– Если не сочли, что использовать тебя «втемную» куда выгоднее.